Франклин Рузвельт
Шрифт:
В центральных газетах Америки всё чаще стали появляться не только упоминания о нем, но и интервью с ним, иногда даже с фотографиями, на которых было запечатлено юное лицо оратора с вздернутым в характерной манере подбородком. Рузвельт запоминался людям как борец против «боссизма» и «антитрестовец», хотя для агрессивного и вместе с тем расчетливого юного политика это было верно только частично. Теперь прогрессистские круги оценивали эту гордо поднятую голову уже не как признак высокомерия и снобизма, а в качестве признака твердого характера и сильной воли. Одни и те же жесты или привычки трактовались совершенно по-разному — в зависимости как от позиций их обладателя, так и отношения к этим позициям со стороны коллег.
Уже в ранние годы политической
«Исторический путь — не тротуар Невского проспекта», — говорил русский мыслитель Н. Г. Чернышевский, имевший в виду, что те, кто ступил на зыбкую почву политической деятельности, должны забыть о морали. Вряд ли это мнение полностью справедливо, но определенная степень отрешения от незыблемых и вечных нравственных норм характерна для любого из тех, кто решил посвятить себя этой сфере. В немалой степени сказанное касалось и Рузвельта, и мы еще не раз встретимся с тем, как при столкновении соображений морали и политической целесообразности он предпочитал преимущества последней.
Значительно более ощутимые результаты, нежели конфликт вокруг конкретной кандидатуры в сенат США, имела кампания, развернутая Рузвельтом за унификацию выборов в верхнюю палату высшего законодательного органа страны. В середине апреля 1911 года Франклин внес на рассмотрение коллег предложение о внесении в Конституцию США поправки, которая предусматривала бы обязательность избрания сенаторов всеобщим голосованием. После непродолжительных дебатов проект его резолюции был принят большинством —28 голосов против шестнадцати, а еще через несколько дней одобрен и нижней палатой — ассамблеей штата Нью-Йорк с еще более убедительным перевесом — 105 голосов против тридцати {93} . Поправка была одобрена конгрессом, затем в соответствии с Конституцией США прошла процедура ратификации ее штатами. 8 апреля 1913 года 17-я поправка к Конституции вступила в силу Франклин Рузвельт не раз с гордостью говорил, что именно он дал первый толчок этой мере, благодаря которой общенациональный сенат перестал быть «клубом миллионеров» {94} .
Будучи депутатом от сельского округа, жителям которого были чужды городские социальные заботы, в частности волновавшая мегаполис Нью-Йорк проблема условий труда, Рузвельт не принимал сколько-нибудь активного участия в дебатах по этим проблемам, хотя исправно голосовал за меры по ограничению детского труда, за сокращение рабочего дня и т. п. Его больше волновали нужды жителей провинции. Франклин ни на минуту не забывал, что ему скоро предстоит переизбираться и что его шансы на успех невелики.
Он сосредоточил основные усилия на проблемах охраны природы: озеленении, оздоровлении почвы, борьбы против расхищения природных ресурсов. Для начала он выступил инициатором озеленения родного Гайд-Парка и даже вложил в это дело некоторую сумму. Были высажены тысячи деревьев. И хотя пока что они скорее напоминали кусты, обещая превратиться в пышные тенистые аллеи только в будущем, Гайд-Парк стали ставить в пример другим городам Америки.
Вслед за этим Франклин предложил создать при легислатуре штата комитет по лесам, рыбному и охотничьему хозяйству. Естественно, он стал председателем этого комитета, который непрерывно выступал с новыми инициативами. Однажды Рузвельт пригласил для выступления в ассамблее главного лесничего Соединенных Штатов Гиффорда Пинчота. Тот показал на экране через «волшебный фонарь» две картинки. На рисунке XVI
Хотя ассамблея ограничилась лишь принятием резолюции о сохранении зеленых массивов (на большее она просто не имела полномочий), вопрос был поставлен. Об инициативе Рузвельта узнали из прессы и в штате, и за его пределами, что добавило ему популярности.
Тем временем приближались очередные президентские выборы. В развернувшейся в 1912 году предвыборной борьбе среди демократов конкурировали две кандидатуры — Чемпа Кларка из штата Миссури и Вудро Вильсона из Нью-Джерси. На состоявшемся в конце июня в Балтиморе съезде Демократической партии, где предстояло окончательно определить кандидата, впервые участвовавший в нем Франклин Рузвельт решительно стал на сторону прогрессиста Вильсона, хотя Таммани-холл недвусмысленно поддерживал более консервативного миссурийца.
Правда, зная позицию Рузвельта, партийные шефы не включили его в официальную делегацию штата и он был вынужден довольствоваться совещательным голосом, к тому же сидя на галерке. Но во время съезда Франклин стремился использовать все свои связи и аргументы, чтобы убедить делегатов номинировать Вильсона.
Именно в пригороде Балтимора Пайксвиле, в огромном зале арсенала [9] , куда Рузвельт поехал вместе с женой, он впервые участвовал в национальным съезде демократов. Он с интересом наблюдал за царившими там нравами, подковерной борьбой кандидатов, бешеными всплесками радости или негодования в связи с результатами очередного тура голосования (всего прошло 46 туров!), заявлениями делегаций о том, что они, «хорошо поразмыслив», решили поддержать другого кандидата (на самом деле компромисс обычно достигался ценой обещания выгодного назначения).
9
Это здание существует поныне и используется для разного рода выставок, ярмарок и т. п. Но нигде на нем нет надписи, что именно здесь Ф. Рузвельт впервые участвовал в съезде Демократической партии.
Когда же на сцене появилась хорошенькая дочь Кларка, которая использовала свои женские прелести, чтобы привлечь делегатов на сторону отца, а его сторонники подхватили девушку на руки и, беззастенчиво тиская, торжественно пронесли через весь зал, это вызвало отвращение у чувствительной, хорошо воспитанной и сохранившей приверженность пуританским манерам Элеоноры. Заявив, что всё это вульгарщина и дешевка, она покинула Балтимор и отправилась в Кампобелло, где пребывали с гувернантками и нянями младшие Рузвельты.
Сам же Франклин если и считал происходившее безвкусицей, не подавал виду, понимая, что он столкнулся с обычным, давно укоренившимся ритуалом. Уделяя основное внимание агитации за Вильсона, он одновременно устанавливал полезные связи. Одним из его новых знакомых стал Джозефус Дэниелс из Северной Каролины, издатель и журналист, который был во время съезда пресссекретарем Вильсона.
Явившись в офис Дэниелса, Франклин заявил ему, что он всей душой за Вильсона и очень сожалеет, что не имеет права голосовать. Молодой человек сразу понравился искушенному пиар-менеджеру, который писал позже, что это была «любовь с первого взгляда, потому что когда люди тянутся друг к другу, это может быть проявлением некого врожденного чувства, которое мексиканцы называют simpatico» {95} . Знакомство оказалось весьма на руку. Пройдет очень короткое время, и Дэниелс вспомнит нового знакомого, чтобы предложить ему ответственный государственный пост.