Франческа

Эндрю Сильвия

Франческа не поняла, в чем дело, но пролепетала, запинаясь:

— Ну, а мне… пора домой.

— Подожди, не уходи! — Он взял ее за руку и вывел на поляну, залитую солнечным светом. — Я так и не дождался объяснений… Да ты вся дрожишь!

Франческа решила умолчать о том, что причина ее дрожи — взвинченные нервы и прикосновение незнакомой руки, а не холод.

— Сядь сюда, на солнце. Скоро согреешься. Итак, на чем мы остановились?

— Я услышала, что вы проиграли все деньги и теперь хотите утопиться.

Вот и попыталась помешать вам. Но я забыла, как круг берег, не в меру разогналась, сбегая по склону, и… случайно столкнула вас в воду, — невнятно пробормотала Франческа, волнение мешало ей говорить.

— Пожалуй, это объяснение имеет смысл — правда, весьма своеобразный, — с сомнением заключил Маркус. — Полагаю, мне следует поблагодарить тебя за спасение… хотя я преспокойно обошелся бы и без твоей помощи. — Он задумчиво оглядел свою промокшую одежду.

Франческа попыталась подавить смешок, но не сумела.

— По-моему, вы правы, — подтвердила она. — Напрасно я вмешалась. У вас полные сапоги воды — даже слышно, как она хлюпает при ходьбе! — добавила она и, не выдержав, залилась хохотом.

Некоторое время с лица Маркуса не сходило ошарашенное выражение, но вскоре он смягчился и присоединился к веселью собеседницы. Напряжение между ними исчезло без следа.

— Послушай, посиди со мной еще немного. Помоги мне снять сапоги и расскажи о себе.

— Мне почти нечего рассказывать, — отозвалась Франческа.

Маркус присел на поваленное дерево и вытянул ногу.

— Где ты живешь?

— Неподалеку, в Шелвуде. С тетей. — Франческа потянула за сапог и стащила его. При этом из сапога на ее платье выплеснулась вода. Франческа вскрикнула: — О Боже!

— Ничего, высохнет. А теперь второй.

Франческа укоризненно взглянула на собеседника и опасливо взялась за второй сапог. На этот раз она действовала с осторожностью, но сапог поддался слишком легко, девушка потеряла равновесие и упала навзничь. Разумеется, ее опять окатило водой. Она поспешно вскочила на ноги с возмущенным возгласом:

— Вы только посмотрите!

— Вижу, — отозвался Маркус, и Франческа удивилась, услышав, каким напряженным вдруг стал его голос. — Я… похоже, ошибся. Думал, что ты совсем девчушка. — Он сглотнул. — Но это не так. Сумасшедшая или нет, но ты настоящая женщина, притом прелестная!

Франческа недоуменно оглядела себя. Вода пропитала лиф ее тонкого платья, и материя облепила тело, словно вторая кожа.

— О, нет! — простонала она и в отчаянии попыталась одернуть платье. — Довольно, я ухожу.

— Не надо! Пожалуйста, не уходи. Платье вскоре высохнет, а я обещаю больше не глазеть на тебя. Послушай, присаживайся рядом на бревно, мы могли бы… мирно поболтать, пока не высохнет платье. Я хотел бы объяснить, что имел в виду, разговаривая с Фредди.

Франческа замерла в нерешительности.

Ее новый знакомый был и впрямь на редкость обаятелен и, казалось, говорил с ней вполне искренне. Возможно, не все гости Уитем-Корта развратники и игроки, но…

— Почему вы сказали, что я прелестна, — подозрительно выговорила она, — когда все остальные считают меня дурнушкой?

— Дурнушкой? Должно быть, они слепы. Садись, и я объясню тебе, почему ты заслуживаешь комплиментов.

Это предложение Франческа сочла рискованным. Но труднее всего было понять, почему она послушалась Маркуса. Правда, она села поодаль: рассудок еще не покинул ее.

— Фредди — это джентльмен, с которым вы пришли сюда?

— Да. Мы беседовали о моем ку… о нашем общем знакомом. Вчера ночью он проиграл огромную сумму. Сегодня утром ему… нездоровилось, и мы волновались за него. Послушай, неужели тебя это и вправду занимает? По-моему, для беседы чудесным утром мы выбрали самую неподходящую тему. Лучше расскажи о себе. Что ты здесь делала, когда увидела нас? Торопилась на свидание?

— Нет, что вы! Я просто рисовала… Совсем забыла: надо найти альбом и сумку! Я выронила их, когда бежала к мосту. Прошу прощения…

Она вскочила, радуясь возможности освободиться от чар бархатистого голоса и темно-синих глаз.

— Я с тобой.

— Босиком?

— Ну и что? В армии бывало и хуже. Я должен позаботиться о том, чтобы ты не сбежала. Пока мы оба не высохнем, ты — моя заложница. — Франческа нервно вздрогнула, но Маркус рассмеялся, встал и подал ей руку. — Где ты выронила альбом?

Вскоре они нашли орхидею, которую рисовала Франческа, а альбом и сумка оказались неподалеку. Маркус подобрал альбом, не отпуская руку Франчески, и внимательно рассмотрел рисунок.

— Недурно, — заметил он. — Кто научил тебя рисовать?

— Мадам Элизабет. — Франческа смущенно вспыхнула. — То есть мадам де Ромэн, моя гувернантка.

— Идем на солнце, мне холодно.

Взяв сумку, Маркус отвел девушку к поваленному дереву. На этот раз Франческа смело села рядом, сама удивляясь своей непринужденности в присутствии незнакомого человека, который по-прежнему держал ее за руку.

— Ты покажешь мне другие свои работы? Франческа зарделась от удовольствия.

— Конечно, — робко ответила она.

Ее собеседник излучал обаяние, и мало-помалу Франческа разговорилась, чувствуя себя свободнее, чем когда-либо прежде. Иногда, перехватив его ласковый и понимающий взгляд, она запиналась, но Маркус тут же задавал какой-нибудь вопрос о рисунках, и девушка продолжала ему что-то оживленно рассказывать.

Наконец она замолчала.

— Больше мне нечего показать вам. Остальные мои работы дома, — сообщила она.

Маркус не ответил, и Франческа, вскинув голову, прочла вопрос в его глазах.