Фраер
Шрифт:
– Встречали ли вы женщин актрис?
– Часто вопрошал он своего собеседника.
– А молодых женщин актрис?.. А молодых женщин актрис летом? Нет?!.. Тогда смею вам заметить, вы не видели ничего.
Первые пять лет в лагере он пер, как трактор по бездорожью. Показывал характер, отстаивая права зэков. Ругался с администрацией, писал жалобы надзорным прокурорам, отказывался от работы, сидел в БУРах и шизняках.
Согласно характеристики, вложенной в личное дело, вёл себя агрессивно, характеризовался крайне негативно и примыкал
Потом Асредин устал.
В камере ШИЗО его посетила дева Мария и сообщила, что человечество будет развиваться не путём революций, а при помощи развития возможностей человеческого тела.
Володя Асредин проникся духом учения Порфирия Иванова. Отказался от алкоголя и конопли. Стал ставить над собой опыты, доказывая, что человек может сам избавиться от болезней, закалить своё тело и укрепить дух.
Экс-отрицала побрил голову, а в его глазах, появился странный блеск.
Со временем он превратился просто в пожилого усталого человека.
По утрам Асредин босиком выходил в локалку и переступая на стылом снегу покрасневшими, как у гуся лапами, тянул к небу длинные руки.
Проходивших мимо локалки контролёров и козлов он норовил благословить широким крестным знамением.
Иногда под настроение он рассказывал о своей прошлой жизни.
Он был отменным рассказчиком — рассказывал так, словно читал книгу. Про шикарных женщин, южное ночное море, про рестораны, в которых обедал и ужинал.
Барак в тот момент заполнялся персонажами из другой, нереально шикарной жизни.
Зэкам нравились рассказы о красивой жизни- машинах, миллионах, красивых и состоятельных любовницах. Они переносились в мир красочных грез, в тот мир, который можно было увидеть только во снах.
Говорили, что Асредин «погнал беса», но в лагере его уважали. Почему? За что? За ум, за манеры, за душок. За ту жизнь, о которой большинство из каторжан не могли даже мечтать.
Он был интересен братве ещё и тем, что у него всегда были папиросы.
Папироса, именно папироса, а не сигарета нужны для того, чтобы забить косяк. Косяк это марихуана, или конопля. Ещё её называли дрянь, анаша, драп. Для того, чтобы «забить» или «приколотить» косяк, использовалась обычная табачная папироса, лучше всего, "Беломор".
Где и как он их доставал, являлось секретом. Но Асредин менял их на сигареты в пропорции один к двум. К концу моего срока соотношение изменилось от одного к трём.
Вечером перед отбоем мы сидим с Асредином в углу локалки на корточках. Асредин достаёт из рукава папиросу. Прикуривает. Долго тянет в себя дым вместе с воздухом. Блаженно закатывает глаза. Передаёт папиросу мне.
– Я вижу ты тоже из гнилой интеллигенции, как говорил, Владимир Ильич. Институт закончил. А сейчас на твою теоретическую институтскую надстройку ляжет житейский тюремный опыт. Это хорошо. В тюрьме тоже есть чему поучиться.
Я тяну в себя дым. Это мой первый наркоманский опыт.
* * *
Душман –
У нас в отряде Душманом звали Серёгу Бревнова. Он не был бандитом. Наоборот- профессиональным героем. Прошёл Афган. Любимая песня, которую он готов был слушать бесконечно, «Афганский синдром». Говорил, что написал её близкий друг, Олег Гонцов. Циничный Дуля называл песню «похмельный синдром».
По психушкам и лагерям сколько нас?
Пусть напишуть когда-нибудь правду, только без прикрас.
Кто поймет кроме нас самих наших душ излом?
Мы чужие среди своих. Афганский синдром.
Душман рвался Чечню, но сначала надо было освободиться. Кто-то сказал ему, что в Чечне воюют штрафники и Бревнов писал бесконечные письма министру обороны, с просьбами о том, чтобы его отправили в штрафную роту. Бдительная оперчасть перехватывала письма и аккуратно подшивала к личному делу.
Душман не любил рассказывать о боях, хотя иногда под настроение рассказывал об Афганистане. Как было страшно! Какие там женщины! Какое солнце!
Он имел медаль «за отвагу» и ранение в голову, на почве которого у него периодически ехала крыша. Однажды, прямо в бараке влепил оплеуху оперу капитану Парамонову, который перетянул его дубинкой.
Капитан это сделал не со зла. Он в принципе был неплохим, понимающим парнем, но в тот день с утра поругался с женой, потом его вздрючил начальник колонии и Парамона, что называется понесло.
Получив затрещину от Душмана, Парамонов на мгновение опешил, потом сгруппировался и как барс прыгнул на воина- интернационалиста. Рыча как голодные звери они сошлись в жёстком клинче. Потом упали на пол и под восторженные крики сидельцев покатились по полу барака, нанося друг другу удары. Вот тогда, не служивший и не воевавший преступный мир увидел, что такое русская рукопашная.
Во время спарринга мы совершенно искренне болели за министерство обороны Российской Федерации в лице отставного гвардии сержанта Бревнова.
Через несколько минут их растащил прибежавший с вахты наряд, вызванный бдительным Гошей.
Парамонов поднялся с пола, потрогал пальцем подбитую губу и достал сигарету. Сказал:
– А ты ничего, Душман! Дохлый, а цепкий. Были бы все такие как ты, не пришлось бы из Афгана драпать!
Серёгу Бревнова увели в штрафной изолятор.
Ночью капитан Парамонов пришёл к нему в камеру. Душман лежал на спине на нарах и закинув руки за голову смотрел в потолок. В зарешеченное окно заглядывал месяц. Неяркий свет тусклой лампочки освещал его лицо. Блестели глаза.