Фотография
Шрифт:
Он молчал и продолжал пристально смотреть на неё. Леру передёрнуло, то ли от пронизывающего ледяного ветра, то ли от страха. Она всё же сделала шаг навстречу невозмутимому родственнику, потом ещё один и наконец, осмелев, подошла к нему вплотную. Было в дяде Валере что-то странное, неестественное, если вообще можно назвать естественным появление давно умершего родственника, да и вообще то, что сейчас происходило с Лерой. Она обошла его кругом, и всё сразу прояснилось.
Внезапно глаза у «дяди» вспыхнули малиновым светом и тут же погасли, но Лера этого не видела, потому что в это время, замерев, таращилась на его фанерную спину. Наконец она снова обошла фигуру кругом и посмотрела в лицо фотографии. И вновь почувствовала сильное головокружение. Земля вдруг резко накренилась, и Лера, не удержавшись на ногах, плюхнулась на попу.
Падая, она зажмурилась и хотела обхватить руками голову, потому что ей вновь показалось, будто голова хочет спрыгнуть с плеч и укатиться прочь. Но ей помешало что-то, что вдруг оказалось у неё в руках. Лера резко раскрыла глаза и… увидела, что сидит на полу в бабушкином доме, а в руках у неё – раскрытый фотоальбом, со страницы которого на неё смотрел дядя Валера.
– Что за чертовщина! – воскликнула Лера и покосилась на полупустую бутылку вина.
Может, возраст даёт о себе знать? И пора прекратить пить? Хотя какой возраст! Что за ерунда! Если ты в двадцать восемь начинаешь задумываться о возрасте, то, скорее всего, у тебя что-то не в порядке с головой.
– Спать! – сказала она вслух и захлопнула альбом.
Крупные капли дождя ударяли в окна, отбивая частую дробь. Ветер выл на разные голоса, в такт раскатам грома погромыхивало железо на крыше. Очередная вспышка молнии и последовавший за ней оглушительный удар разбудили её. Лера подскочила на диване и растерянно огляделась, пытаясь сообразить, где она и как здесь очутилась. Снова вспышка молнии, и раскат грома, но уже не такой громкий. Ничего страшного – просто гроза. Лера уже собиралась лечь обратно, как вдруг вспомнила, что оставила окно на кухне открытым, и там, наверное, уже всё залило водой. Пришлось вылезать из-под тёплого пледа.
Однако всё оказалось ещё хуже. Выйдя в переднюю, которую бабушка по старинке называла сенями, Лера обнаружила, что входная дверь
Лера поспешила закрыть дверь и побежала на кухню за тряпками. Окна на кухне действительно были открыты, и вокруг тоже была вода. Чертыхнувшись, Лера схватила ведро с тряпками, которое всегда стояло под рукомойником, и бросилась обратно в сени. Но поскользнулась и плашмя растянулась на мокром полу, крепко приложившись при этом затылком. В глазах потемнело, а всё тело пронзила острая боль.
Открыв глаза, Лера попыталась встать и замерла. Кухня исчезла – ни деревянных тумб, ни шкафчиков. Прямо перед ней были кабинки туалета, причём такого, какой Лере давно видеть не доводилось – кабинки были открытые, без дверок, а вместо привычных унитазов там были распространённые когда-то «дырки» с подставками для ног по бокам, которые пафосно именуются чашами «Генуя», а в простонародье – очками. На мокром полу стояло ведро с водой, из которого свисала серая дырявая тряпка.
– Ты мне ещё будешь приказы обсуждать?! – услышала Лера.
Голос был мужской, визгливый, противный. Она повернула голову и увидела парня в военной форме с тремя полосками на погонах. Лера никак не могла вспомнить, что они называются лычками, а обладатель таких лычек именуется сержантом. Но главное, что сержант держал за грудки перепуганного юношу-рядового, и этот рядовой был не кто иной, как … дядя Валера.
– Я хотел сказать… – попытался произнести он.
– Молчать! – взвизгнул сержант. – Кто давал команду вякать?
– Но это невозможно отмыть без…
– Руками отскоблишь. Вперёд!
– Я не буду.
– Что?! Да я тебя языком заставлю всё вылизать, душара!
– Да пошёл ты! – неожиданно выкрикнул дядя Валера и оттолкнул сержанта.
Сержант на мгновение оторопел. И вдруг со всей силы двинул дяде Валере кулаком в грудь, аккурат в металлическую пуговицу. Дядя Валера охнул и покачнулся. Ноги заскользили по мокрому полу, он не удержал равновесия и упал, с размаху ударившись затылком об угол каменной приступки чаши «Генуя». Тело его содрогнулось, и он обмяк, устремив взгляд в потолок. А через мгновение по полу стала растекаться густая алая жидкость, как будто, падая, дядя Валера раздавил упаковку кетчупа. Сержант с ужасом смотрел на бездыханное тело рядового. Потом оглянулся на дверь – никого. Леру он почему-то даже не заметил. Сержант попятился к двери, не отрывая взгляд от покойника, а затем выскочил из помещения словно ошпаренный.
Конец ознакомительного фрагмента.