Форсу
Шрифт:
Но вот она остановилась между пятым и шестым рядом, чутко раздувая ноздри. Клара явно уловила свежий запах, и на лицо её вернулась улыбка. В этот момент она стояла прямо над моей ниткой, оставленной на полу, но не замечала её. Амазонка просто не смотрела вниз, полагаясь больше на нюх, чем на зрение, однако это совсем не мешало ей, не глядя под ноги, перешагивать собственные растяжки.
— Димочка, — проворковала амазонка медовым голосом. — Ну где же ты прячешься, сладенький мой? Не надо бояться, я тебя не обижу. Наоборот, сделаю о-о-очень приятно.
Она следовала по коридору, совершая
«Бо-о-оже! Какая она классная!» — мысленно простонал я.
— Не раскисай, обормот, — со смехом ответила мне сёкая. — Я тебе покажу "классную", бабник чёртов! Не время поддаваться своим слабостям. Совсем немного уже осталось потерпеть. Зато и результат вознаградит тебя сторицей!
«Я понимаю, понимаю, — ответил я. — Но не могу не восхищаться крутизной этой амазонки».
Глядя, как Клара следует в полумраке голышом между стеллажами, как она соблазнительно уговаривает меня не противиться судьбе и сдаться, я осознал вдруг, что эта сцена напоминает мне что-то очень знакомое и волнительное. Ох! Точно! Фильм Роберта Родригеса "Факультет". Там ещё в раздевалке бассейна голая инопланетянка точно так же разыскивала и ловила главного героя, прячущегося за шкафчиками.
Господи! Как же я тащился тогда от этой блондиночки Мэрибэт. И вот сейчас оказался в схожем положении. Ва-а-а! Это было шикарно!
— Димочка-а-а! — промурлыкала Клара, выходя в боковой коридор. Ноздри её хищно раздувались, а глаза азартно блестели. Видимо, она чуяла совсем свежий запах добычи, свидетельствующий о её близости. — Ну где же ты, моя вкусня-а-ашечка. Нехорошо заставлять девушку тебя искать. — Нетерпеливо дёрнув плечом, она повернула налево и гораздо увереннее двинулась по моему следу, постепенно ускоряя шаг.
Свернув за угол, амазонка остановилась на пару секунд, внимательно осматривая открывшийся коридор. Возможно, она ожидала увидеть меня здесь, но пространство между рядами оказалось пустым. Однако в этот раз Клару такое фиаско не разочаровало. Она снова сдвинулась с места, уже гораздо медленнее и осторожнее, словно подкрадывалась, и стала приближаться как раз к тому месту, где я спрятался.
— Ну надо же, за две минуты с небольшим тебя нашла! — восхитилась Мара. — Понимаешь теперь, насколько бесперспективным было бы сидеть на одном месте? Приготовься дёргать за ниточку, — добавила она, — и не подпускай амазонку слишком близко, а то она может больше носу своему поверить, нежели ушам. Давай! Прямо сейчас.
Я потянул за катушку с размотанной ниткой, и в отдалении через один ряд зазвонил колокольчик. От рывка бантик должен был развязаться, так что второй раз позвонить уже было нельзя, зато имелась возможность смотать нитку, заметая следы. И это правильно. Задачу-то свою бантик выполнил: создал ложный сигнал и заставил преследовательницу напряжённо замереть на месте, широко распахнув от удивления глаза.
Вот только то, что дальше случилось, оказалось для меня полной неожиданностью. Клара, вместо того чтобы, испарившись прямо на моих глазах, броситься к месту сработавшей ловушки, совершила стремительный рывок в мою сторону и застала меня с мотком ниток в руке, глядящим
— Рвём когти! — вскричала Мара, весело хохоча. — Быстрей-быстрей! А не то поймает!
Этот крик её вырвал меня из оцепенения, и я, метнув катушкой в амазонку, развернулся и попытался выскользнуть из своей норки с другой стороны от стеллажа. Но не тут-то было. Клара ловко поймала моток в воздухе и, нырнув в отверстие, ухватила меня за штаны.
— Ря-а-а-а!!! — взвыл я пойманным зайцем, переживая смесь страха и восторга, замешанных на изрядной дозе адреналина.
«Капец! Поймала!» — запаниковал я, чувствуя, как меня тянут назад, извлекая из укрытия.
— Хи-хи! Нет ещё! — возразила сёкая, втекла в меня из кольца. И опять моё тело ожило и наполнилось несвойственной мне ловкостью. Оно взбрыкнуло ногами, попутно сбрасывая туфли со стоп, а потом вёртким ужом выскользнуло из штанов, оставляя их в руках преследовательницы, и стремглав покинуло укрытие, выскакивая в проход между седьмым и восьмым стеллажами.
— Ах ты ж шустряк! — рассмеялась Клара и попробовала пролезть вслед за мной, но не тут-то было. Отверстие оказалось слишком узким для более крупного и массивного тела девушки, и та благополучно увязла среди вещей.
«Вот, значит, почему Мара делала такие узкие проходы!» — подумал я, отбегая подальше и замирая на месте, не зная, куда дальше бежать.
Амазонка с трудом высунулась из стеллажа по пояс и, радостно улыбаясь, уставилась на меня, стоявшего в одних трусах и на расстоянии метров пяти примерно. От попыток пробиться силой её, похоже, слегка завалило рулонами ткани, и она малость застряла.
— Пора, — подсказала сёкая, — ныряй во вторую норку, будем ноги уносить.
Я метнулся к седьмому стеллажу, прямо на глазах у Клары прошмыгнул в норку номер два и оказался в коридорчике, из которого она на полку залезла.
— Ах ты ж! — вскрикнула преследовательница. — Стой!
Но я уже мчался вперёд, реализуя небольшую фору во времени, которую получил, и Мара направляла меня, помогая петлять по коридорам, запутывая следы. А за спиной раздавались постепенно отдаляющиеся весёлые ругательства, восторженные вопли и смех. Клара заметила наконец всю проделанную мной (а вернее сёкаей) работу. Увидела созданные проходы в стеллажах, смотала нитку и догадалась, как я попытался отвлечь её звоном колокольчика. Решив, видимо, что и в первый раз я проделал то же самое, она просто визжала и вопила, но не от злости, а от восторга. Она восхищалась мной и громогласно заявляла об этом.
— Ну, заяц хитрожопый, погоди!!! — хохотала девушка. — Вот доберусь до тебя, ты у меня попляшешь!!! До смерти заняшу вкусняшечку такого, а потом съем тебя, обормотика сладенького! Кия-а-а!!! Какая же ты умничка, умничка! Кла-а-асс! Я от тебя торчу-у-у!!!
А я уже тем временем сидел в новом укрытии и переводил дух. Сердце моё бешено стучало, а лицо растянулось в улыбке до ушей.
Глава 20. Участь жертвы
Примечание: В этой главе встречаются сценки с золотым дождиком (ЗД). Я их отметил, чтобы читатели, кому этот фетишь не нравится, могли их пропускать.