Форшок
Шрифт:
На соседней скамейке уже сидели две молодые женщины. Поодаль играли два мальчика с разницей в возрасте года три.
Женщины разговаривали вполголоса, но до Алины долетали обрывки фраз.
– Ты не представляешь, какое это чудо! Не надо сливать воду. Она сама все делает автоматически. Вынимаешь полусухое белье, – с восторгом говорила большеглазая хрупкая брюнетка, больше похожая на девочку подростка.
– Мои родители
Алина догадалась, что женщины обсуждали автоматическую стиральную машину, приобретенную брюнеткой.
– Он не зовет тебя к себе?– неожиданно сменила тему рыжеволосая.
– Нет, у него здесь какая-то важная работа. Поэтому он обустраивается у меня. Кроме стиральной машинки он привез еще холодильник и микроволновку, – сказала брюнетка.
– Если он обустраивает свой быт с таким размахом, значит, собирается жить с тобой. Я заметила, что смотрит он на тебя влюбленным взглядом. А к Ире он как относится? Не обижает? – спросила рыжеволосая.
– Что ты! Он завалил ее подарками. На 13-летие пейджер подарил, – щеки брюнетки порозовели от гордости.
– Возможно, Наташа, ты вытянула счастливый билет. Он иностранец, еще не старый, похоже, что не бедный. Со временем заберет тебя с Иринкой в Германию, – сказала рыжеволосая.
– Ну ладно, я побежала. Вон он уже возвращается, – прервала разговор брюнетка.
Женщина поспешно вскочила и бросилась навстречу седоватому крепкому мужчине, показавшемуся из-за угла дома. Иностранца в нем выдавала не столько одежда и безукоризненная стрижка, сколько уверенный взгляд холодных светлых глаз.
– Интересно, у себя дома он выглядит таким же победителем. Или этот лоск они приберегают только для наших дам? Наши мужчины так не смотрят, – подумала Алина.
Она боковым зрением увидела, как мужчина по-хозяйски обхватил рукой плечи Наташи.
Алина перевела взгляд на площадку и услышала, как старший мальчик, вскарабкавшись на горку, громко напевал. Он повторял рекламный слоган, назойливо звучащий по телевизору:
– Окей, Оби!
Мальчик старательно растягивал последний слог, не подозревая, что рекламирует для своей маленькой аудитории фирму, выпускающую новый для советских женщин продукт: гигиенические тампоны.
Заметив улыбку Алины, рыжеволосая женщина перевела взгляд на мальчика.
– Сейчас по телевизору показывают эту рекламу по нескольку раз в день, вот он и повторяет эти глупости. А песенку про петушка на латышском, которую задали на подготовке в школе, выучить никак не можем, – как бы извиняясь, сказала она.
– Это понятно. Если бы песенка про петушка звучала так же часто и громко, как эта реклама, все было бы в порядке, – ответила Алина.
Женщина улыбнулась и хотела что-то ответить, но ее старший сын, увидев, что собеседница матери ушла, бросился к скамейке и с нетерпением запрыгал вокруг
– Мама, ну мы идем в замок? – спросил он.
Его младший брат тоже подбежал к скамейке и в упор уставился на Алину.
– Конечно, идем, – сказала рыжеволосая.
Она поднялась со скамейки, улыбнулась Алине и добавила:
– Я им обещала прогулку к пруду и поход в кафе, но задержалась с приятельницей.
– Я иду в ту же сторону. Нам по пути. Если Вы не возражаете, я пройдусь с вами, – сказала Алина.
– Вы живете в замке? – догадалась женщина.
– Да, а к вам прихожу посидеть на этих чудных скамейках, – засмеялась Алина.
– У вас в военном городке гораздо красивее. Там парк, пруд. Один замок чего стоит, – добавила женщина.
– Да, замок и пруд очень красивы. Но это опасная красота. Пруд очень глубокий, его стараются обходить стороной. Поэтому наши там почти не гуляют. А детей туда тянет, как магнитом, – сказала Алина.
Ей расхотелось идти в Дом культуры. Она решила вернуться назад в компании новой знакомой. Ей понравилась рыжеволосая. Алине всегда были интересны люди, живущие не такой жизнью, какой жила она.
Рыжеволосую звали Людмила или Мила. Лет ей было около 30. Средний рост, средняя комплекция. Если бы не факел пушистых волос, ее было бы трудно выделить из толпы. Людмила работала инженером на заводе.
Женщины шли медленно, стараясь приспособиться к темпу детских шагов. Младший мальчик отпустил руку матери и бегал наперегонки с братом.
– Как тебе удается справляться с двумя? – спросила Алина.
Людмила была значительно младше ее, поэтому Алина сразу предложила ей перейти на ты.
– Это не так уж трудно. Главное – правильно распределить время. Трудно было вначале, когда приходилось кипятить бутылочки, пеленки и подгузники. Сейчас младший ходит в садик, старший скоро в школу идет. Взрослые мужики! Ну и муж помогает. А у Вас есть дети?– спросила Мила.
Она еще не смела обращаться к Алине на ты.
– Да, есть дочь. Она университет заканчивает, – ответила Алина.
– Где будет дальше работать? Сюда не собирается возвращаться? – спросила Мила.
– Навряд ли. Я ничего не знаю об ее планах. Она больше делится с отцом. Я не лезу в ее проблемы. Захочет, сама расскажет. Как говорила одна моя умная подруга: «Взрослые дети – чужие люди»,– ответила Алина.
– Это звучит странно. Что значит «чужие люди»? А как же родительская любовь или любовь к родителям? – недоверчиво произнесла Мила.
– Можно любить своих детей или сердиться на них, но они уже отдельные от тебя миры. Чужие. С этим бессмысленно спорить. Надо смириться. Можно только обсуждать терминологию, – ответила Алина.
Мила задумчиво посмотрела на своих детей. Она шла молча, ничего не сказала в ответ на удивившие ее слова собеседницы. Невозможно было представить, что ее малыши когда-нибудь станут для нее чужими.