Форсаж
Шрифт:
– О'кей.
– А как это будет выглядеть на счете? – спросил он.
– Как турбюро.
– Хорошо.
Женщина кивнула вышибале. Тот подошел и потрепал Рика по плечу.
– Все в порядке, парень. У нас много хороших девочек.
Его провели в комнату за второй дверью с электронным замком. Она была отделана кожей и хромом. Семь девушек в купальниках и туфлях на высоких каблуках скучали, почитывая газеты и поглядывая телевизор. В комнате пахло как в китайском ресторане.
– Мне нужны две, – сказал Рик сопровождавшей его женщине. Он отметил в коридоре несколько дверей красного цвета.
– Две?
– На ваш выбор, мне просто нужны две.
Она объяснила, что нужно заплатить по таксе и что каждая девушка оговаривает свою цену.
– Хорошо, хорошо.
Счет составил девятьсот долларов.
– Все на мою карточку.
Она осмотрела его с головы до ног.
– Думаю, я лучше дам вам Ламойну. Вы ничего не имеете против черной девушки?
– Пойдет.
– Некоторые мужчины робеют, если черная…
– Все в порядке.
– Другая девушка будет Кирби, – сказала женщина со знанием дела, будто выбирала ему подружку для игры в песочнице.
– Кирби?
– Она из Калифорнии, такие уж там имена.
У черной девушки были огромные груди, что доказывало со всей очевидностью действие закона земной гравитации. Голова блондинки доходила ей до пояса. Узенькие плечи, крошечный зад. Губы как вареные креветки. Ни к одной из них он не чувствовал влечения.
– Что желаешь, дорогуша? – спросила черная девушка, ведя его за руку в комнату. Ее голубой халат был расстегнут и пояс тащился по полу. Ноги в мозолях, кожа сухая.
– Я хочу, чтобы вы менялись, одна за другой, – ответил он.
Кровать была большая, белье чистое. С простынями, но без одеял.
– Хочешь, чтобы мы сами менялись, или ты будешь говорить – когда?
– Мне все равно.
– А что делать той? Ну, пока одна тебя будет обслуживать?
– Мне все равно. – Он подумал, не слинять ли ему прямо сейчас. – Пусть развлекается, – ответил он. – Развлекается со мной или друг с другом.
– Вроде как все вместе, втроем, так?
– Да, именно.
Она спросила, можно ли заказать выпивку. Он согласился.
– Ты заплатил за два часа? – спросила черная.
– Да.
– Почему?
– Я подумал…
– Мы тебя измочалим гораздо раньше, приятель.
Раздался стук в дверь. Вошла официантка с подносом.
– Мы тут заказали много, – хихикнула Кирби. – Это ничего?
– Нормально.
Девушка с подносом выжидала. Он встал и вручил ей десятку.
– Ты не особо разговорчивый, да? – поддразнила его Кирби.
– Говорить я умею.
– Ну-ка, пойди сюда, посмотрю, что там у тебя.
Он подошел к черной девушке, и она, включив лампу возле кровати, притянула его ближе к свету. Просунула большой палец в резинку его трусов и сдернула их вниз.
– Да ты весь скукоженный. Как гармошка. – Она потянула за член, и тот начал потихоньку наполняться кровью. Рик глубоко вдохнул через нос. – Так, теперь уже кое-что видно. – Она указала на круглый шрам у основания пениса и провела по нему пальцем. – Это что?
– Ожог от сигареты.
– М-м-м, что случилось, душка?
– Одна девушка меня обожгла.
– Так сильно на тебя рассердилась?
– Со страшной силой.
Она продолжала его стимулировать, крепко обхватив член пальцами. Явно не новичок,
– Видно, та девушка не хотела, чтобы ты совал эту штуку в кого-нибудь еще.
– Именно так.
– Кирби, как думаешь, мы с ним справимся? Блондинка подошла и взглянула на него оценивающе.
– Да, – она улыбнулась Рику, – мне этот парень вроде как нравится.
– Ты мне напоминаешь одного парня, который захаживал сюда, он говорил, что играет за «Нью-Йорк джетс, – сказала Ламойна.
– Я играл только в школе.
Пока женщины допивали напитки, Рик подошел к окну и стал разглядывать улицу тремя этажами ниже. Небо было тяжелым, собирался дождь. На тротуаре какой-то старик посмотрел на часы, прошел несколько шагов и опять заинтересовался временем. Женщина в желтом платье держала за руку маленького мальчика, ожидая зеленого света.
Сделай это и прочисти башку, сказал Рик себе.
Восемьдесят минут спустя черная девушка объявила:
– Теперь моя очередь.
– Еще нет! – заорала блондинка.
– Нет, нет, теперь моя очередь.
Их голоса будто бы доносились откуда-то издалека. Черная игриво похлопала его по заду, он слез с блондинки, которая немедленно свернулась клубком и откатилась в сторону. Черная раздвинула ноги, он увидел ее лохматую бороду, две темные губы и что-то, напоминавшее розовый кончик языка.
Он изучал в жизни четыре вещи: как воровать по-крупному, как ловить рыбу, как поднимать штанги и как трахаться. Из них только рыболовство было общественно-полезно. Занимаясь каждой из этих, если так можно сказать, профессий, он чувствовал приближение момента, когда хотелось все послать к черту. И вдруг открывалось второе дыхание. Так вот, в сексе, если удержаться от эякуляции в первые полчаса, улетаешь в заоблачную высь. Не побывав там, считай, что ничего о настоящем траханье не знаешь. Рик несомненно находился сейчас на небесах. Он обрабатывал черную девушку усердно и старательно, работая, как автомат, минута за минутой. Ее голова отброшена назад, глаза закрыты, когда он делал толчок, брови морщились. Шлюха издавала тихие, как бы оценивающие стоны. Чем напористее он входил в нее, тем живее она откликалась.
– Ух. Ух-ухух.
Она зацепилась ногами за его плечи, ее руки с нежностью счастливчика, ласкающего полированную поверхность новой машины, скользили по его бедрам. Его толчки были ритмичными, иногда из влагалища под действием «поршня» вылетал приглушенный звук. При других обстоятельствах он был бы постыдным, словно кто-то выпускает газы, но не в данном случае. Кроме ослиной похоти, к которой Рик был беспомощно прикован, но еще не готов освободиться от нее, ничего не существовало. Он продолжал и продолжал, наполняя легкие глубокими вдохами, – благо последнее время пробегал по шесть-семь миль на беговой дорожке. Черная девушка мотала головой по подушке, что-то бессмысленно бормоча, ее губы застыли в злой усмешке, на лицо капал пот с его груди, время от времени она трогала мужские руки, сжимая и тряся их. Иногда кулаком била его в грудь в бессильном протесте, хмурилась с закрытыми глазами, будто размышляла: «Зачем он делает это со мной? И почему я хочу, чтобы он это делал?» Затем она погружалась в себя, рука безвольно падала на подушку.