Форсаж

Харрисон Колин

Он рассматривал узор своего галстука.

– Не готовы?

– Нет.

– Так чего же вы тогда хотите?

– Эй, я просто сижу здесь и пью вино и вовсе не просила задавать мне дурацкие вопросы.

Он растерянно заморгал.

– Думаю, что мы будем сексуально совместимы.

Она засмеялась и смекнула, что уже немножко пьяна.

– Вы и это знаете?

– Да, мне кажется, я знаю, – ответил он охотно, губы у него были неестественно влажными. – Думаю, вы с пониманием отнесетесь к… моему… у меня есть небольшой дефект, не физический, не беспокойтесь, – скорее это вопрос эстетики. – Он замолк, ожидая просьбы объяснить все яснее.

– Давид, –

сказала Кристина.

– Да, – ответил он с внезапной надеждой.

– Вы мне рассказали о своей профессии и финансовом положении, практически предложили супружество, допустили, что мы будем совместимы, и намекнули на какую-то вашу сексуальную проблему. Правильно?

– Да, я полагаю…

– Но, Давид, вы кое о чем забыли.

– О чем?

– Вы забыли спросить мое имя.

– О.

– Вам лучше уйти, – сказала Кристина. Он взглянул на нее изучающе.

– Да. Да. Извините меня, – он протянул руку, – Пожалуйста, примите мои извинения.

Она фальшиво улыбнулась.

– Пока.

Он соскользнул с табурета и направился к другой женщине. Наверное, собирается сказать все слово в слово.

Я не возмущена, подумала она, потому что почти пьяна.

– Вы не возражаете? – Мужчина в черной толстовке плюхнулся на табурет рядом с ней.

– Не возражаю, – ответила она, помахивая сигаретой.

Он был высоким и слишком худым, голова совсем недавно побрита, то ли лысый, то ли хотел своей «прической» что-то сказать. Большие хромированные часы с тремя циферблатами на запястье, судя по ее опыту, – скверный знак. Мужчины с большими часами, как правило, быстро отваливали. Так что держи ухо востро, Кристина. Она попыталась вспомнить, какие часы носил Рик, – и не могла. Однако легко представила часы своего отца, дешевенькие «Таймекс», ободранные, с въевшимся в царапины мазутом. Честные часы честного человека. Как бы ей хотелось, чтобы он был жив, коснуться его лица. Я бы все отдала за это, подумала Кристина. Отец позволял ей водить «мустанг», когда ей было всего шестнадцать. Он знал, что она выедет на шоссе и разгонится до ста десяти миль. Машина начнет реветь и вибрировать, скорость будет входить в нее, излечивая от сумасшествия. К сожалению, до конца она так и не излечилась, но всякий раз после такой езды чувствовала себя лучше. Снижала скорость до восьмидесяти, семидесяти, шестидесяти. Он доверял ей машину и доверял ей самой. Единственный человек, кто ей доверял. Если не считать профессора истории религий в Колумбийском университете. Но тот в основном слушал. После первой дюжины их опытов в постели профессор спросил, откуда у нее, девятнадцатилетней, такая сноровка. Но она вовсе не была опытной. Если бы он выразился точнее, если бы спросил, в кого она такая чувственная, тогда бы она ответила, что такой уродилась. Однажды профессор вошел в свой кабинет и стал безмолвно смотреть в окно, выходящее на Риверсайд-драйв.

– Знаешь ли, – сказал он, – я вовсе этого не хочу, но нам надо остановиться.

– Почему?

– Я совершил ошибку, – признался он.

– Какую?

– Я думал, что смогу справиться с собой, не получается.

Она заплакала.

– Из-за тебя я схожу с ума. Ты медленно сводишь меня с ума.

– Каким образом?

Он задумался на мгновенье.

– Ты ненасытна.

– Я?

– Да.

– Я ненасытна?

Он кивнул.

– Откуда ты знаешь?

– Поверь мне, – сказал он, – я знаю.

– Но я счастлива с тобой. Ты веришь?

– Временно,

только временно, – ответил он.

– Но я люблю тебя.

– Нет, я так не думаю, – возразил он. – В тебе есть что-то жесткое, Кристина. В глубине души ты знаешь, что способна меня располосовать.

Он был прав.

– Что-то с тобой случилось, – сказал он. – Ты мне ничего не рассказывала, и я ничего не хочу знать. Но это тебя и сломало, и сделало очень сильной. Я повидал немало женщин и думал, что смогу справиться с ситуацией, потому что на двадцать лет тебя старше. Но ошибся. Я хочу закончить нашу связь, пока в состоянии.

Лысый мужчина вытащил пачку сигарет и предложил Кристине закурить. Спектакль начинается, подумала она, взяв сигарету.

– Они французские, – пояснил он.

Она кивнула, голова ее слегка кружилась.

– Значит, ты не француз?

– Почему нет?

– Французы курят американские сигареты, – сказала она и бросила взгляд в сторону. Напротив нее две женщины листали альбом с фотографиями свадебных тортов.

– Ты, пожалуй, права. – Он отхлебнул из стакана. – Меня, между прочим, зовут Рауль.

– Мелисса, – сказала Кристина.

– Кого-нибудь ждешь?

– Да.

– Кого?

– Незнакомца.

Я такая замысловатая, подумала она, аж тошнит. Он попытался рассмеяться.

– А как он выглядит? Тебе известно?

– У него башмаки не стоптаны.

Он выпрямил ногу и осмотрел свой итальянский ботинок.

– Со мной вроде все в порядке.

Экий обольститель, подумала Кристина.

– А какой он еще, этот незнакомец?

– Лучше не спрашивай.

– А я все-таки спрошу.

– Он может встать и выдать.

– Встать и выдать?

– Да. Если он на это не способен, тогда надежд у него нет.

– А что означает «встать и выдать»?

– Многое и разное.

Рауль надул губы. Он был странным. Но привлекательно странным. А может, так казалось спьяну?

– А чем ты занимаешься? – спросила Кристина, выпуская струйку дыма. – Хорошая работа?

– Я фотограф.

Мне нравятся его руки, подумала она.

– А что ты фотографируешь?

– Почему бы тебе не зайти ко мне в гости и не посмотреть самой? – ответил он с расчетливой таинственностью. – Я живу всего в нескольких кварталах отсюда.

– Однако ты востер. Он потер голову рукой.

– Это моя обычная скорость.

– Я предпочитаю не спешить.

Он пожал плечами, как бы демонстрируя пристыженность.

– Так зайдешь?

Я его не боюсь, подумала она.

– Ведь тебе интересно, я вижу.

– Только взгляну, и на этом все. Я встречаюсь с приятелем через час.

– Хорошо.

Они вышли из бара и пошли по улице. Может, именно так люди встречают друг друга, думала она мечтательно, а может, я просто чертовски одинока. Рауль прикурил сигарету, она спросила, как давно он здесь живет.

– Три года. Я наткнулся на это место и немедленно понял, что останусь здесь навсегда. А как насчет тебя?

– Ист-Виллидж.

– Давно?

– Нет.

– А где ты жила раньше?

– В тюрьме. – Она надеялась, что это его испугает.

– О, это очень круто.

– Почему? Почему это круто?

– Мне нравится знакомиться с разными людьми. – Он осмотрел свою сигарету. – На прошлой неделе я встретился с женщиной, которая вывешивает объявления в небе. Она программирует какой-то спутник, который летает по орбите, и ночью можно увидеть рекламный логотип прямо среди звезд. У меня есть еще одна знакомая, так она вакуумным насосом чистит людям лица.