Форсайты
Шрифт:
Редактор все еще рассыпался в комплиментах по поводу ее платья, когда она увидела Астрид и Джайлса. Их пригласили для «придания веса», к тому же не дело, если дочь хозяев будет среди собравшихся единственной особой младше тридцати. Не последней причиной, не сомневалась Кэт, была и их с Джайлсом предполагаемая взаимная склонность.
Отвязавшись от Певенси Блайта, Кэт подошла к своим друзьям. Хотелось увидеть Астрид, пока ту не захватило водоворотом общей болтовни, – просто посмотреть ей в глаза…
–
– Астрид, Джайлс, поднос здесь!
Джайлса не пришлось долго упрашивать – он взял у Тимс два стакана и передал один сестре. Кэт подставила щеки для поцелуев, а сама смотрела во все глаза. Ничего – ни тени не промелькнуло в ясных голубых глазах Астрид, будто и не знает об этой заметке в журнале. Что же до Джайлса – безупречен как всегда. Но – о Боже! – поцелуи его всегда были какие-то липкие.
Потягивая питье, Астрид поверх стакана мельком оглядела комнату.
– Видела мою статью? – спросила она.
Вопрос рискованный, если она лицемерит.
– Про длину юбок? – уточнила Кэт.
– Мм, – кивнула Астрид и отхлебнула из стакана, все еще оглядываясь, – иллюстрации неподражаемые, правда? Он здесь?
Джайлс, на голову выше сестры, сообщил:
– …не вижу. И Старика тоже.
– Они придут вместе, – объяснила Кэт, заставляя себя не смотреть в сторону двери. Увести бы их из холла, пока он не пришел! – Вы ведь еще не видели маминых прерафаэлитов – говорят, я похожа на одну картину.
Для Джайлса этого было достаточно – он умчался смотреть «Купающуюся Психею», – а Кэт повела Астрид к редактору – пусть заходит на вторую попытку.
Дом наполнялся гостями. Прибыли уже все, кроме издателя, его жены и – главное – их нового автора. Ожидание достигло высшей точки – вот-вот приедут, с минуты на минуту. Глядя, как все время поглядывает в сторону двери Флер, Майкл и сам заразился ее волнением. Тут появился Вивиан – и Флер бросилась к нему через всю комнату.
– Флер, ангел мой… – Мессенджер принес плохие вести.
Глава 12 Серый рассвет
При первых же словах Вивиана оживление мгновенно спало с лица Флер. Кэт стояла достаточно близко, чтобы услышать все, и поняла – решающий момент настал.
– Приступ малярии, – услышала она, – только что сообщил мне. Голос звучит кошмарно, но врача звать не будет. Хуже некуда. Флер, дорогая, я просто раздавлен…
Не дожидаясь продолжения, Кэт ускользнула в свою комнату. Вернулась спустя пару минут уже в плаще, спрятав во внутреннем кармане кошелек.
Астрид первая увидела спускающуюся по лестнице Кэт. Краешком глаза Кэт уловила ее взгляд, в первую секунду еще не прикрытый – неприятно двусмысленный, осведомленный, – и в тот же миг стало ясно – заметка в колонке светских сплетен написана ею. Вся давняя привязанность и теплота
Ее заметил и еще кое-кто из гостей – редактор, Вивиан, американский атташе, – но Кэт было не до них. Астрид, конечно, ткнула Джайлса – тот так и застыл с раскрытым ртом. Отец – он стоял перед той самой картиной, в которой находили сходство с ней, – взглянул на нее через всю гостиную, в лице – недоумение. Прямо перед ней – мать, разговаривает со старым романистом.
– Кэт?..
– Извини, мама, – спокойно сказала она, – я должна уйти. Вернусь позже.
– Вернешься? Откуда?
Но Кэт уже исчезла.
Зрелище было устрашающее, но приступ пошел на спад – по крайней мере Бойду полегчало, – а Кэт все не уходила, пока он не согласился, чтобы завтра утром она вернулась вместе с врачом. Был субботний вечер – больше суток прошло с ее ночного бегства с Саут-сквер.
Все это время она была около него: кормила, мыла, переодевала с такой готовностью и сноровкой, будто уже была его женой. Звать доктора он запретил, только, выбивая зубами дробь, повторял «х-х-и-н-н-ин» и «ап-пельс-с-синовый с-с-сок» в ответ на вопрос, что сделать, чтобы ему стало легче. Все это она нашла, и в достаточном количестве, на кухне, там же, где он держал виски.
– Лакомство богов, – пробормотал он утром, проснувшись и увидев ее, склонившуюся над ним. Чуть брезжил рассвет, и Кэт безуспешно пыталась уснуть в кресле, – как тогда, в ту, первую, ночь. Стоило ему пошевелиться, она вздрагивала и вскакивала к нему.
Она приподняла его голову и дала ему сока. Глотнув, он откинулся на подушку, вглядываясь в клочок тусклого неба в проеме окна. До рассвета еще полчаса – за окном сумрачно и серо.
– «В-вот он – с-серый р-рас-с-свет», – показав кивком, проговорил он, а в глазах, казалось, пробивалась улыбка.
Кэт воспрянула: две цитаты из одного стихотворения – дело идет на лад! Лоб его стал прохладнее – жар, похоже, спадал, руки же – ледяные.
Дождавшись, пока он уснет, она вышла погулять со старым псом. И только когда почтальон, разносивший первую в этот день почту, одарил ее удивленным взглядом, она вспомнила, как она одета. «Дамасская роза»!
Бойду на глазах становилось легче, и к вечеру она смогла оставить его. Она возвращалась на Саут-сквер, покидая своего любимого – теперь пусть хоть весь мир знает – сидящим у газового камина, закутанным в одеяло, слабым, как котенок, но больше не трясущимся в лихорадке. Рядом с ним, как всегда, старый пес.