Форс-мажор

Новиков Владимир Иванович

Начиналось дело расчетами, которые были для Лаки темным лесом. Он остановился на обрывавшем цифры описании. В нем значилось: "Господин О. Форхандлер. Род занятий - оказание услуг организациям и частным лицам. Подлежит налогообложению за семилетний период. Процентная ставка - тридцать, за вычетом расходов на ведение отчетности". В графе "Срок последней уплаты" стоял прочерк. О. Форхандлер не платил налоги семь лет! Как такое могло быть? Что за птица? И что за услуги?

Пробежав введение, Лаки отшвырнул папку и выругался:

– Мутный же ты тип, чёртов Отто!

В

это время дверь скрипнула, и через порог с кряхтением перешагнул дед Битэн. Опираясь на палку, но все равно пошатываясь, он с напускной веселостью прошамкал:

– Ты, внучок, не обижайся на людей. А если кто обидит, так я слышал, что был когда-то джинн. А у него хозяин. И на кого хозяин укажет, тому джинн голову и отрубал.

Лаки от злости скрипнул зубами:

– Дед, джиннам нельзя убивать!

Когда дед скрылся за дверью, Лаки бросил взгляд на злосчастную папку. Та лежала, раскрытая на последней странице. А на ней крупными буквами было выведено: "Дело ведется главным асессором Гансом Груббером". Имя было перечеркнуто. И на его месте значилось другим почерком: "Фарадеем Будро". Последняя редакция гласила, что делом занимался Арчибальд Блум.

И тут Лаки осенило. Трое главных асессоров, все впоследствии усопшие! Не иначе их сгубила эта папка! Хотя... что может папка? Сгубил их Отто Форхандлер!

Лёг спать Лаки рано, укрылся с головой, но уснуть не мог. Часы тикали на столе, пока не пробили полночь. В спальне вдруг стало холодно, запахло то ли лилиями, то ли тленом. Лаки, дрожа, вылез из-под одеяла и обмер. А кто б не обмер! Ведь женщины в его комнате по ночам были редкостью. А тут...

Невысокая, но от этого не менее привлекательная дама в чёрном платье с белым кружевным воротничком. Немолода, но по причине безупречной ухоженности очаровательно прекрасна! На груди у незнакомки мерно поднимались и опускались в такт дыханию огромные часы на цепочке. Женщина молчала и испытывающе смотрела на Лаки.

– Д-доброй ночи, - прошептал паренек.
– А вы к кому?

Дама села на краешек стула, постучала по столу тонкими пальцами в кружевных белых митенках. Звук получился как будто костяной.

– К тебе, Маки Мак-Дави. Пришла весточку передать от одного нашего общего знакомого.

Дама показала ему часы.

– Смотри!
– И Лаки увидел, что минутная стрелка очень похожа на него.
– Если ты станешь перечить Отто Форхандлеру, достаточно будет одного его слова, чтобы ты сошёл в дом Элимы Тод.
– Она помолчала, а затем добавила с нехорошей, кривой улыбкой: - В мой дом.

Минутная стрелка резко скакнула. Лаки подпрыгнул вслед за ней и нервно икнул.

– Ты умный мальчик, - ласково сказала Элима Тод.
– Качественный продукт, и я найду для тебя местечко... но позже.
– Она поводила пальцем из стороны в сторону.
– Не сокращай жизнь ради чужих денег, Маки Мак-Дави. В наших с Отто делах возвраты крайне редки. Мёртвым известно многое. Всезнание - одно из положительных сторон смерти. Но, увы, мертвые молчат.

Последние слова Лаки понял не до конца.

Но уточнять не стал - ему и без того было боязно.

– Я не понимаю...
– выдавил он.

Тут лицо гостьи перекосилось, из холодно-прекрасного став отвратительным и пугающим. А тело ее стало угловатым, зловеще скрючилось и напряглось, будто изготовилось к прыжку.

– Забудь дорогу в дом Отто!
– прошипела Элима Тод.
– Твое счастье, ты ему приглянулся, и он дал тебе шанс. Второго не будет!

Лаки почувствовал, как кожа на спине покрылась мурашками. Да какие мурашки - там катил свои волны мировой океан, подгоняемый ударами взбесившегося сердца паренька.

– А... а что будет, если не соглашусь?
– Голос Лаки сорвался на сип.
– Что тогда?

– Тогда... все!
– прошептала Элима Тод. И ощерилась. Не улыбнулась, а именно ощерилась. Потому что лицо ее, совсем недавно свежее и привлекательное, сменилось зловещим оскалом иссохшего черепа.

Еще до исчезновения гостьи Лаки успел шмыгнуть под кровать и закрыть голову руками. И не мудрено, а кто бы не шмыгнул! Ведь только что у него дома расхаживала Старуха с косой собственной персоной! Пусть молодая, в самом соку, но старуха и с косой!

Лаки лежал под кроватью, пока не замёрз, а потом выполз, огляделся и кинулся к бархатной папке. Если и существовали ответы на его вопросы, то только в ней!

Где-то здесь... в конце... да, вот они! Лаки извлёк из папки несколько клочков бумаги, разложил на столе, повертел так и сяк, пока не сложилось хоть какое-то подобие связного текста. "Согласно до..... нанимается... обеспечивает уход вышеознач... второго ли..." Ого! Кто же его обеспечивает? Ага, вот подходящий кусочек: "О. ...андлер". Отто Форхандлер, не иначе!

Каждое новое слово проливало свет на происходящее. По всему выходило, что Фархандлер обеспечивал кому-то уход за деньги. Какой уход?! Скорее всего, не "какой", а "куда"? Визит этой, как ее... Элимы Тод ясно намекал, в какую даль они с господином Отто спроваживали "вторых лиц". Наверняка, туда же они отправили троих асессоров из "Хабара-Хабра". И туда же отправят Лаки, если станет обузой!

Лаки сглотнул ставшую вдруг солоновато-горькой слюну. И как ему поступить? С одной стороны - жить хотелось. С другой... хотелось жить и с другой стороны! Но ведь тогда конец карьере. И "Хабара-Хабру" заодно. Эх, если бы украденные деньги нашлись!!! Но кто знает, где они? Как заверила Элима Тод, мертвые знают многое. Знают, это да. Вот только не скажут.

Остатки договора сплелись в предложение: "П. 14. Форс-мажор. В связи с возникновением обстоятельств непреодолимой силы, а именно спланированного суицида второго лица...Исполнитель отказывается от обязательств... Возврат клиенту средств с ...ледующим воскрешением ..."

Вот! Вот же оно! Значит, какой-то хитрец пытался воспользоваться услугой Форхандлера! Подстроил собственную смерть. Уж какие причины были у него, неважно. Но, видимо, узнав все обстоятельства, Элима Тод отказалась и вернула "второе лицо" к жизни!