Форпост
Шрифт:
Поэтому он просто выживал на территории огромного блошиного рынка, в который превратился его город – прежде – просторный, величавый и безмятежный. Эти давние приметы надежной устоявшейся жизни, наполнявшие пространство былой Москвы, истаивали каждодневно и неотвратимо, ибо один поток времени, зависший долгим спокойным циклоном, вытеснялся потоком иного времени, подчиняясь непреложному закону перемен.
Бойкий шеф Рома – приблатненный полуинтеллигент с незаконченным – из-за тюремного срока, высшим образованием, был манерен, кичлив и боек на язык. Фразы высокого штиля уживались в его речи с фрагментами отборной «фени»; дорогие, с иголочки костюмы – с драными носками и грязными ногтями; из двухнедельного
По словам Ромы, он был вхож в сферы боссов организованной преступности, с некоторыми из которых познакомился в местах не столь отдаленных – а именно, в одной из уральских колоний. Местами же отдаленными, как им компетентно разъяснялось, являлись зоны Дальнего Востока, и таковая официальная классификация пенитенциарной географии определилась еще во времена царизма. Хвастливые его заявления о дружбе с некоторыми из лидеров криминальной Москвы сглаживали некоторую напряженность в коллективе, чьи члены небезосновательно опасались притязаний к ним крепнущего во всех сферах деловой активности рэкета, способного нагрянуть в процветающую лавочку в любой час и момент.
– Если чего - базары веду я! – утешал Рома коллег, покорно стоявших у стеллажей, где пара десятков моргающих цифрами и лампами видеомагнитофонов копировали очередной заокеанский шедевр гангстерских похождений. – Пусть только сунутся! Пойду к Росписи или к Бешеному, они им вмиг подотрут сопли!
И вот случилось так, что во время очередного - страстного и вдумчивого заверения Ромой собрания подчиненных в своем всесилии и непогрешимости, в арендуемый кооперативом подвал вошли неизвестные. Трое.
Внешность и повадки гостей мгновенно и без сомнений выдавали в них категорию граждан, определяемую словом «бандиты». И намерения этой категории столь же мгновенно и без сомнений были восприняты общим коллективным полем сознания трудового сотоварищества. Так воспринимают парнокопытные появление в своем загоне прокравшихся через лаз волков.
Бандиты вошли в лавочку по-хозяйски вальяжно, со скучной уверенностью – подобно тому, как подходит к облезлой машине мелкого обывателя дорожный блюститель порядка, брезгливо и покровительственно раздумывая о мизерности, но и неотвратимости мзды, должной перекочевать из тощего кошелька жертвы в карман жертву стерегущего; таким же печальным и умудренным взором смотрит джигит на блеющего у костра барашка, лежащего на боку с перевязанными ножками, и так же многоопытный и усталый хирург озирает распластанное под лампами тело очередного бедолаги…
– Платить будем? – без предисловий вопросил старший бандит, обращаясь к Роме – безошибочно определив, кто здесь главный, а также и то, что долгие предварительные разъяснения такому типажу как Рома, не требуются.
Рома ощутимо побледнел, затем покраснел, но, совладав с естественным волнением, довольно небрежно произнес, глядя поверх голов нежданных посетителей:
– Уже платим!
– Кому? – вновь вопросил старший: хлипкого сложения парень с тонким, словно заостренным стамеской носиком и глумливыми глазками с плавающей в них издевкой.
Двое кряжистых верзил в кожаных куртках помалкивали, оценивающе обозревая помещение подвала, заполненное источающей рабочий жар видеотехникой.
– Бешеному, слыхал о таком? – с дерзкой ноткой ответил Рома.
– Почему же нет? – спокойно отреагировал востроносый. – Звони ему, пусть приезжает,
– А не в разных ли вы категориях, чтоб тебе ему «стрелы» забивать? – окончательно осмелел Рома и даже картинно уселся на угол стола, сложив на груди руки и сузив презрительно очи.
– Хорошо, мы не гордые, подъедем сами, - покладисто согласился собеседник. – Дай гудок, пусть «забивается» где удобно…
Поразмыслив, Рома снял трубку телефона. Набрал номер. Пальцы его заметно дрожали. И, как понял Олег, стоявший неподалеку от выхода, уже одетый и готовый выйти на очередной курьерский маршрут, толку от этого звонка не будет. Виделось это и в пониклости шефа, и в задумчивости, омрачившей его лицо, и в набряклости отяжелевших складок щек… Может быть, Рома действительно знал этого могущественного Бешеного и, вероятно, пару раз здоровался с ним за руку, но то, что состоял с ним в каких-либо деловых отношениях, - вряд ли, как уяснялось сейчас. И надеялся Рома на «авось» и свой артистический нахрап при вероятной встрече с вымогателями. Но, оказавшись в реалиях такой встречи, гадал лихорадочно, каким образом ему выйти сухим из воды. Кроме того, если знакомые Роме авторитетные жулики и посодействовали бы ему, то в экономическом плане их услуги означали бы равнозначную кабалу.
Злые и злом умудренные гости, судя по всему, понимали текущую ситуацию точно также, и понимание такого рода напряженно пронизало прокуренное тусклое пространство подвала обреченностью и безнадегой.
– В общем, так, - поразмыслив, изрек Рома, кладя трубку на рычаг телефона. – Никто не подходит, но сегодня я обязательно с ним свяжусь, а встречу назначим на завтра.
– Что же это за «крыша», которую в нужный момент не найдешь? – лениво удивился востроносый. – И неужели у авторитетного человека Бешеного нет секретаря и помощников? Что-то ты гонишь, друг, этот бизнес устроен не типа «налейте стакан за труды»…
– Ладно, я пойду, - сказал Олег, которому до разбирательств шефа никакого дела в свете ничтожности его собственной должности, не было.
– Ты постоишь и потерпишь, - даже не обернувшись в его сторону, проронил глава бандитов. – И когда я разрешу кому-либо отсюда выйти, тот выйдет.
Небрежная лапа одного из верзил зацепила Олега за отворот куртки и развернула спиной к стеллажам.
Но прежде чем был завершен этот унизительный жест, запястье верзилы было перехвачено, бывший десантник, следуя нехитрой механике отработанного приема, провел болевой на локоть и, когда противник невольно согнулся от боли, с силой подтолкнул его вперед.
Не меняя согбенной позы, парень влетел головой в чугунную батарею. И пока пытался, матерясь, приподняться, второй бандит сноровисто выхватил из-под полы пистолет, наведя его драчливому курьеру в лоб.
Не было ни эмоций, ни мыслей, ни смятения. Олег словно нехотя поднял руки, кончиками пальцев зацепил край кепки, равно как на учениях по рукопашному бою свой голубой берет, и через мгновение кепочка уже летела в физиономию держателя пистолета. Безусловный рефлекс, конечно же, сработал: глаза противника невольно зажмурились, и потекла главная секунда поединка, в течение которой левая рука Олега отодвинула кисть с оружием в сторону, а кулак правой влепился в переносицу – плоскую и уже неоднократно перебитую. Пистолет брякнулся на пол, верзила, схватившись за лицо, взвыл с нутряной ослепленной ненавистью, невольно присев от боли, но оружие уже перешло в руки победителя. Щелкнул затвор, выбросив имевшийся в стволе патрон, отвелся назад курок, и напарник, неловко корячившийся возле батареи, с осторожностью замер, мигом уяснив, что «ТТ» товарища находится в руках умелых и твердых.