Форпост
Шрифт:
Первая пуля ударила в ствол безвинного дерева, взорвавшегося так, словно он был начинен тротилом. Фугасная пуля при взрыве разметала древесные волокна в соломенную кашу. Тополь, хрястнув, пал, но, зацепившись кроной за соседа-собрата, поник под углом к обочине.
Обзор для снайпера был расчищен.
Вторая пуля, выпущенная Джоном, пересекла дорогу, забор завода и ввинтилась в серебристый цилиндр газового резервуара на колесах.
Что-то болезненно и испуганно ухнуло в пространстве, затем оранжевый
Серегин не спешил покидать позицию, разглядывая через прицел мельтешню черных фигурок у административного здания. Кто-то указал рукой в его сторону. Оперились тут же оранжевыми всполохами автоматные очереди, слепо направленные на склон, - злобные и беспомощные. Поющий на излете свинец вспахивал землю, не достигая черты поражения, поднимая гейзеры грязи и палой листвы. Одинокая трассирующая очередь, изгибаясь дугой, пролилась, словно струя, в сторону Джона, вспарывая кустарник и землю.
«Какой-то чертов герой хочет получить медаль», — подумал, глядя на зеленый горбатый пунктир свинцовой течи, Серегин.
Далее, рассыпавшись, фигурки побежали, глупо и нелепо исполняя свой долг, в сторону главенствующей высоты, и Серегин снисходительно хмыкнул над наивностью бандитов, умеющих стрелять в упор, но ничего не ведающих о тактике армейского боя.
Пригнувшись, он, как и Джон, недосягаемые для пуль из «калашей», разносимых ветром, спокойно тронулись в отход, а вернее, на позиции прикрытия Худого Билла, кто, выждав приближение к необходимому рубежу возбужденной боевой ватаги, вдохновленной бегством врага, начал методичный, как в тире, отстрел мишеней…
Оглянувшись, Серегин уяснил, что помощь приятелю не понадобится: сообразив, что попали в ловушку, мстители, петляя, без оглядки бежали назад, но хладнокровные, без промаха, выстрелы, не оставляли им ни единственного шанса на выживание. Десяток боевиков распластались у склона грустными недвижными тюками, двое, скорчившись, легли уже на дороге, трое на площадке у здания, один, последний, замер, сгорбившись на ступенях входа. То, как полностью обмякло его тело, сказало Серегину все.
Он поймал себя на мысли, что ничуть не жалеет убитых. Случившееся с ними было закономерно и справедливо. Они прожили жизнь, недоступную большинству, не ограниченную никакими рамками и насладились сполна тем восторгом, каким награждает своих адептов преступный мир. Они знали, что в любой момент могут столкнуться с тем, кто сильнее и изощреннее их, и от кого не будет пощады. И вот тогда грянет расплата за выбор ремесла насилия, и из колоды судьбы выпадет туз пик…
Эти, уже погибшие люди, умели держать в руках оружие, умели убивать себе подобных, не терзаясь никакими угрызениями совести, они прошли стычки и войны, но сегодня их истребила сила иной природы, рожденная на иной земле, - беспощадная, как гремучая змея и равнодушная, как заслонка крематория. Их истребила Америка,
После как по команде стих ветер, установилась тишина, ни один человек не появлялся в обзоре прицела, и только гулкие взрывы и всполохи пламени еще витали и гремели над догорающим заводиком, превратившимся в спекшуюся, сморщенную груду арматуры, плит, кирпича и пластика.
– Вижу в прицеле двух китайцев с пистолетами, - донесся из наушника рации голос Худого Билла.
– Предтечу будущей войны… Но они склонны соблюсти нейтралитет, отходят за угол…
– Карабкайся наверх, - буркнул Серегин, преодолевая очередной уступ. – Мы все отработа… - Тут он запнулся: в небе послышался стрекот винтов.
В следующую секунду он увидел в вышине темно-синий, накрененный набок вертолет, летевший прямо на него, словно притягиваемый невидимым магнитом.
– Джон! – выкрикнул в рацию. – Высота! Я не успеваю поймать курс… Там - наверняка стрелок!
– Я уже разворачиваю свою красавицу поудобнее… - откликнулся напряженный голос товарища. – И сейчас ее задница оживет при отдаче! Две подходящие пульки у меня есть...
Серегин неотрывно глядел на вертолет, внезапно ушедший в сторону, а затем, словно атакуя, вновь развернувшийся к склону. Глядел уже глазами Джона, прильнувшего к окуляру, видел обтекаемый темно-синий фюзеляж с винтом, слитым в белесую плоскость, повернутый на три четверти и рассеченный перекрестием, градуированным в миллирадианах.
Еще мгновение и будет сделано то, что способен исполнить лишь тот, кто уже привычно готов к этому, в ком есть опыт боя, тренировок на полигонах, да и вообще в нехороших местах, где ведется встречный огонь, -тот, кто совершит требуемое аккуратно, без спешки, без тщеславия и бравады.
Краем глаза он узрел где-то позади сверкнувшую кинжально ослепительную вспышку, и словно ощутил за спиной возмущение воздуха, раздвигаемого раскалено-бурлящими пороховыми газами.
Пуля весом в сорок два грамма, обтянутая бронзовой оболочкой, ушла к цели, опережая звук. При ударе в борт со скоростью восемьсот метров в секунду, она высвободит энергию в пять с половиной тысяч джоулей. Тут же сработает малышка-заряд, выбросив вперед вольфрамовый сердечник, что разлетится внутри машины роем смертоносных мелких осколков.
Поднеся к глазу оптику, Серегин поймал в поле зрения вертолет, качаясь, идущий вниз по дерганой нисходящей спирали. Дым валил из середины его хвостового отсека. Фюзеляж ощутимо вибрировал, несущий винт вращался рвано и с натугой, и, коснувшись склона, машина завалилась набок, упершись в россыпь валунов. Оторвавшийся хвост полетел далее вниз, распадаясь на чадящие фрагменты, а винт, вспоров почву, остановился, засев в ней изломанным якорем.
В течение последующего получаса, пока Серегин поднимался на вершину холма, попытки выбраться из вертолета никто не предпринял.