Форпост
Шрифт:
Три «Хоплита», пережидавшие обстрел за периметром базы, уже подтянулись к руинам, неясным оставалось положение Дорохова, - поврежденный штурмовик приближался, постоянно подвергаясь обстрелу со стороны преследующих его легких серв-машин.
Как Ивану удавалось удерживать «Гепард» от падения, оставалось только гадать. Данные телеметрии свидетельствовали, что большинство автоматических систем пилотирования отключились в результате критических повреждений, и штурмовик идет на ручном управлении.
…
Изначально план лейтенанта Даггера был прост: поймать машины противника на дальних подступах, обратить
Вольно или невольно штурмовик Дорохова сыграл роль дополнительной приманки: близкая цель фиксировалась сенсорами серв-машин, вынуждая их действовать, одновременно продвигаясь в выгодном для плана Даггера направлении.
Однако Хейд не строил иллюзий. Оценивая ситуацию по данным тактической системы, он понимал: удалась лишь первая, наиболее важная часть задуманного. Машины повернули назад, они не атаковали город инсектов, а уж тем более - поселения людей, расположенные за сотни километров отсюда.
Захваченная база приковывала внимание систем «ALON», действуя будто магнит. Логика их действий объяснялась достаточно просто: в отсутствии централизованного командования каждая из машин, проходя вторичную инициализацию, получала инструкции от глобальной кибернетической системы выстроенного андроидами хранилища. Для «Одиночек» планетарный опорный пункт имел исключительную важность, а его захват вынуждал их к немедленным ответным действиям.
Казалось бы - какой смысл наносить массированный ракетный удар, разрушать собственную базу обеспечения?
Никакого. Даггер сыграл на знании, помноженном на личный опыт. На самом деле «Фалангеры» делали все, чтобы удары по противнику, находящемуся на территории базы, носили точеный характер. Но лейтенант постоянно перемещал подразделение, двигаясь исключительно под прикрытием построек, что привело к закономерному финалу: определив, что уничтожение вражеских серв-машин неизбежно связано с разрушением инфраструктуры планетарного пункта поддержки, модули «ALON» приняли данный факт как неизбежность, издержку, которую смогут после устранить ремонтно-технические и строительные бригады андроидов.
Главное - уничтожить противника.
Здесь, на планете инсектов, спустя тысячелетие после окончания Первой Галактической, первые версии программного пакета «Одиночка» ярко иллюстрировали своими действиями тактику тех лет, когда мобильные серв-соединения сметали все на своем пути, преследуя лишь одну программную цель: захват и полный контроль территорий.
Разрушения, жертвы не имели значения.
Инфраструктуры большинства колоний, а тем более их население не представляло для Земного Альянса никакой ценности, именно в силу этих причин война между Землей и Колониями уже в первый год противостояния превратилась в борьбу за выживание вида…
Боевые машины, массово воспроизводившиеся на автоматических заводах Альянса, управлялись искусственным интеллектом, для которого не существовало иных понятий, обозначающих цель существования, кроме полной победы над противником.
Блицкрига у Альянса не получилось, война затянулась на тридцать с лишним лет, а ее отголоски, как уже нередко случалось, давали
…
– Ноль первый, они сломали построение.
– Голос Ольги, вопреки ее обычной выдержке, звучал напряженно, дыхание, слышимое в коммуникаторе, было прерывистым.
– «Хоплиты» вырвались вперед, преследуя штурмовик. При такой скорости передвижения они настигнут и добьют его.
38
Элианские Протоколы - документы, в которых засвидетельствован факт полной и безоговорочной капитуляции Земного Альянса, а так же обозначены ограничения в военной, экономической, и политической сферах, наложенные на планеты, входившие в состав развязавшего войну союза.
– Вижу… Что предлагаешь Оля?
– Контратаковать.
– Какими силами? Тремя легкими машинами против девяти? Заметь, я не учитываю «Фалангеров».
– Даггер, мы используем тактическое преимущество. Разрыв между серв-соединениями составляет десять километров. «Фалангеры» не смогут поддержать огнем передовую группу. Их ракетные установки разряжены, а орудия на такой дистанции не эффективны.
Хейд на секунду задумался.
– Нет. Нам нельзя покидать зону руин. Мы потеряем позиционное преимущество.
– Плевать на преимущества, Даггер!
– Ольга, наконец, не выдержала, выплеснув в гневной фразе копившиеся в душе эмоции.
– Я знаю, что ты скажешь. Но это война, Оля. Иван понимал, на что идет. Он дотянет до зоны руин. Я верю в это.
Коммуникатор отключился.
Ольга прервала связь.
Она сидела в кресле пилот-ложемента, а по ее щекам катились слезы.
Горячие, обжигающие не кожу, но душу, человеческие слезы.
Сенсорные системы ее «Фалангера» были нацелены на падающий штурмовик. Как Ивану удавалось поддерживать машину в нескольких метрах над землей оставалось лишь гадать.
Даггер был прав.
Тысячу раз прав… но она уже не могла воспринять логики его правоты.
Глаза Ольги закрылись.
Из-под плотно смеженных век больше не катились слезы.
Ей было страшно. Человеческий инстинкт самосохранения играл на стороне лейтенанта Даггера.
«Фалангер», которым управляла Ольга, внезапно начал терять зримые очертания.
– Ноль четвертый, покидаю позицию. Автономный режим. Конец связи.
Она отключила канал командной частоты. Огромная серв-машина, задействовав режим полной маскировки, вышла из-под защиты руин, словно сотканный из тумана призрак, и, набирая скорость, направилась в сторону болот.
…
Даггер невнятно выругался.
Молодец девочка…
– Пилотам «Хоплитов» занять центр позиции. «Фалангеры» попарно в порядке номеров позывных - контроль флангов. Огюст?
– На связи.
Через две минуты твоя БМК начинает выдвигаться в сторону болот. Пойдешь по телеметрии данных. Я выведу тебя в точку подбора пилотов. Задача ясна?
– Понял.
– До связи.
Тактический план в очередной раз рушился, но в очерствевшей душе Даггера не нашлось веского обвинения в адрес Ольги.