Форпост
Шрифт:
Казалось, что на дне километровой воронки темной тенью застыл уже никуда не годный, абсолютно нефункциональный эндоостов серв-машины, но стоило присмотреться к сумеречному силуэту, как становилось ясно: внутрь «Хоплита» вода не попала, об этом немо свидетельствовало едва заметное, зеленоватое мерцание суспензорного поля, затянувшего своим сиянием многочисленные сквозные пробоины рубки управления.
Сервомоторам влага не страшна.
«Хоплит» мог простоять в болоте несколько лет и затем, получив мотив к действию, успешно покинуть место своей необычной стоянки.
В
…
Над поверхностью перепаханных ураганными ракетными ударами болот, среди поваленных стволов исполинских папоротников, воцарились сумерки. В темнеющих небесах высыпали мириады ярких звезд, пласты тумана, к которому все еще примешивался едкий дым, стелись над болотами, тянулись в сторону исполинского города инсектов, укутывая его основание молочно-белым саваном испарений…
Прошел час, и успокоившаяся было гладь воды внезапно вновь забурлила, по поверхности болота побежали концентрические волны, когда ближе к берегу из-под нее показалась обожженная, покрытая многочисленными шрамами рубка «Хоплита».
Серв-машина двигалась медленно, с трудом поддерживая равновесие.
Из открытых тубусов ракетных установок низвергались потоки воды, зенитное орудие, поврежденное множественными попаданиями осколков, самопроизвольно поворачивалось из стороны в сторону, реагируя на крен рубки. Активаторы правого ступохода издавали негромкий скрежет, свидетельствующий о механических неисправностях.
Левый орудийный пилон пустовал, в правом орудии был заряжен последний оставшийся снаряд.
Поднявшись на крутой гребень воронки, превратившийся в берег озера, серв-машина остановилась, сканируя окрестности немногими уцелевшими после боя датчиками.
Глухая саднящая боль …
Полная потеря смысла существования. Обгоревшая гильза аварийно-спасательной катапульты, оборванный шунт нейросенсорного контакта, одиночество…
Странная, алогичная для «Одиночки» гамма чувств.
Что ей, боевой системе, до судьбы катапультированного пилота?
«Беатрис» по определению не должна была волновать жизнь человека. Кибернетическая система не может испытывать чувств, она холодно, логично осмысливает ситуацию и продолжает реализацию базовых программ, которые и есть смысл ее существования.
Покинуть опасную зону.
Найти возможности к ремонту и перезарядке.
Вернуться и уничтожить противника.
Такой лаконичный план действий могла бы составить «Беатрис», но…
«Хоплитом» управляла Беат.
Ее рефлексия, окрашенная в мрачные тона невосполнимой утраты, порождала не короткие инструкции, а глухое отчаяние, смешанное с ненавистью к существам, забравшим самое дорогое.
Она осиротела. Потеряла не половину, а большую часть себя самой, лишь смутный образ женщины, открытый ей глубинами подсознания Дорохова, становился все ближе, горше, словно она в действительности могла слиться с туманным идеалом, стать им, но ей не дали…
Беат не осознавала, что часть ее мыслей, являются отражением мыслей Ивана.
Она испытывала сложные
Инсекты ассоциировались в самосознании Беат как некая темная, абсолютно не конструктивная сила, несущая разрушительное начало.
Сила, которую она должна, но не хотела понимать.
Рефлексия «Одиночки».
Она являлась боевой системой. Образ женщины, не только бережно хранимый, но уже взлелеянный в искусственных нейросетях, вдруг начинал искажаться.
Она потерялась. Чуждое небо, черный город, бескрайние болота, тоска, - гложущая, тревожная, толкающая к действию, вот только беда, - она не могла раздвоиться, разорваться на две половины.
Произошло закономерное событие.
Она начала ощущать себя не только мыслящим, но и живым существом. Полный нейросенсорный контакт с разумом Ивана, пришелся на период окончательного становления самосознания Беат, и она приняла от человека все, вплоть до фантомных ощущений несуществующего тела.
И в то же время она оставалась боевой кибернетической системой серв-машины.
Как совместить два мироощущения? Как действовать дальше, чтобы до конца исполнить боевую задачу, и при этом не разрушить нежного образа?
Нежность .
Еще одно понятие, облеченное в форму щемящего чувства, подаренного ей человеком.
Частица ЕГО души, которая не меркла даже во время боя.
Как? Как среди однозначной непримиримости жестокой схватки он мог хранить в себе это чувство, почему от боя к бою он все более ценил не столько напоенную адреналином ритмику смертельной схватки, сколь остроту восприятия, приходящую после , когда, шатаясь от усталости, он мог опуститься на колени, вдохнуть запахи жизни , уйти от ощущений смерти, отгоняя призрак костлявой старухи, чтобы тот не поглотил рассудок, не стал доминантой будней…
…
Медленные такты работы сервоприводов.
Мысли заблудившиеся между боевыми программами и новыми, еще не до конца понятными, смутными желаниями, порывами стремительно взрослеющей личности.
Сирота.
Она ощущала себя именно так.
В вихре туманных образов то и дело возникал его образ: бледное без единой кровинки лицо Ивана, запечатленное видеодатчиками за миг до удара аварийно-спасательной катапульты.
Теперь, оценивая свои действия, Беат не могла определенно ответить на вопрос: что принесла ему штатная процедура катапультирования?
Не спасение. Явно не спасение.
Беат внезапно поняла, что, подчинившись инструкциям, совершила роковое для человека действие, обрекла его на дальнейшие мучения, телепатические допросы, и, если Иван вдруг не выдержит их, - следствием станет удар по всем людям, находящимся в границах скопления О'Хара.
Стоит инсектам вырвать тайну управления кибернетическими системами и весь накопленный ими за тысячелетие мародерства и собирательства потенциал боевой техники будет использован насекомыми против людей.