Формула Утриллова

Лёв Лерой

Или работать на двух работах, но тогда на секс не останется ни времени, ни сил.

Люди, живущие в собственной московской квартире – это либо мужчины, которые уже не мужчины, либо женщины в глубокой менопаузе, либо (чаще всего) семьи, нередко с детьми и домашними животными. Но убожество семейного секса – проблема всей западной цивилизации, а не одной только Москвы.

Либо это обеспеченные люди, но им, как правило, уже не до секса. Впрочем, о них и говорить неловко, поскольку обеспеченный человек в России – это что-то вроде туриста. Он как будто живет здесь, но на самом деле он здесь не живет, а находится на экскурсии.

Вот и получается,

что жители Москвы и рады бы заниматься сексом, да негде!

И это притом, что в России климат, мягко говоря, холодный, так что даже в летние, так называемые «теплые» месяцы секс на природе означает серьезный риск воспалительных заболеваний органов малого таза и почек. О зимних, весенних и осенних месяцах, а это три четверти года, и говорить нечего.

Так что если Павел хотел иметь секс, ему, прежде всего, нужно было снять квартиру. А для того чтобы снимать квартиру, нужны были деньги, и постоянно. Для того чтобы купить – один раз, но много. Больших денег пока не было, и квартиру пришлось снимать. Снял ее Павел в Ясенево и таким образом оказался с братом на одной ветке метро, что давало возможность видеться с ним чаще и заметить, наконец, изменения, произошедшие в его жене.

Этот день можно назвать в точности – Павел пришел к брату отметить свой двадцать девятый день рождения. В качестве подарка был накрыт стол, заказанный в итальянском ресторане, правда, с французским вином. Они сидели втроем, играла музыка (Serge Ginsburg, Mylene Farmer, Dalida, Marc Almond) и одновременно без звука работал телевизор. За открытыми почти настежь окнами было еще светло, со двора доносился детский гвалт, а в догоравшем небе медленно остывал долгий, жаркий июльский вечер. На столе еще оставалась еда, но все были сыты и пребывали в расслабленном, умиротворенном состоянии, когда можно переходить к десертам, но можно и не торопиться.

Петр открыл бутылку «Шабли», прокомментировав:

– Обычно начинают с самых дорогих вин и постепенно переходят к более дешевым, ну, а мы поступим наоборот.

Они были с женой на диване с сиреневой гобеленовой обивкой, а Павел сидел в кресле из того же мебельного гарнитура. Комната, оклеенная розовыми обоями с золотистым рисунком, была подсвечена зеленоватым светом бра, несмотря на почти дневное освещение. Ему хотелось курить, но Петр и Мэйра не курили, и для этого надо было выйти на балкон или в подъезд. Он держал недопитый бокал и смотрел на открытую бутылку вина, и в этот миг в его голове что-то произошло, вспыхнуло, как если бы диск с двухчасовым фильмом прокрутили за две-три секунды, и не было даже мелькания кадров, но вдруг, со всей остротой и страхом, восторгом и щемящей тоской он почувствовал неизбежность того, что произойдет в будущем. Невозможно было ничего различить и понять при такой скорости, осталось только ощущение неотвратимости – этой бутылки вина, стеклянного бокала и, главное, этой женщины, которую он увидел как будто впервые в жизни.

Петр и Мэйра поцеловались, мимолетно и невзначай, и Павла как будто пробило холодным разрядом тока. Он увидел перед собой женщину, но не просто женщину из тех, что видел вокруг себя каждый день на улице и в метро, а единственную, ставшую божеством не только для него одного, а для миллионов других мужчин, и не испытывал при этом ревности ни к ним, ни даже к своему брату. Он знал, что у него будет с ней секс, и знал, что при этом она не изменит своему мужу, но не знал и не представлял еще, как это возможно.

К этому времени Петр уже сменил

свою русскую фамилию Утриллов на французскую Утрилло противоположно тому, что сделал Антонио Утрилло в 1874 году, приняв российское подданство. Их пращур поступил так, как поступали многие иностранцы, переходя на русскую службу, и конечно, не мог предвидеть, что в первой половине следующего столетия его однофамилец станет выдающимся художником и прославится на весь мир. И теперь манкировать такой фамилией было бы непозволительной роскошью. Поэтому поступок Петра выглядел вполне естественно и, наверное, Павел напрасно обвинил его в выпендреже.

Была, правда, и другая причина. Начинающему адвокату полезно иметь яркую, запоминающуюся фамилию.

– Между прочим, – заметил по этому поводу Павел.– Настоящая фамилия художника Валадон, он взял фамилию отчима. Так что прославил он вовсе не свою фамилию.

– Он прославил нашу фамилию, и этого достаточно, – резонно возразил Петр.

– И все-таки не нашу! Наш прапрапрадед был Антонио Утрийо. Утрилло, и соответственно, Утриллов получилось посредством транслитерации.

– Ты придираешься, следовательно, необъективен и, следовательно, неправ. В латинском написании наша фамилия выглядит как Utrillo. В соответствии с правилами транслитерации, принятыми в нашей стране, как ты верно заметил, наша фамилия пишется Утрилло. Maurice Utrillo известен во всем мире как великий художник именно под этой фамилией, а уж как кто ее прочитает и произнесет, не имеет значения, хоть задом наперед.

– Вот и будут тебя называть УтрИлло. Очень благозвучно!

– Ничего, я очень быстро приучу всех произносить мою фамилию правильно.

Это был самый обычный спор, в который они вступали почти по любому поводу! Так у братьев стали разные фамилии Павел Утриллов и Петр Утрилло.

Разные фамилии, непохожая внешность и разные идеологии.

Как интеллектуал, любящий свою страну, Павел тоже хотел быть сталинистом. Но это значило согласиться с братом, чего он позволить себе не мог. Как всегда, лучшее место было занято и оставалось выбирать из того, что осталось. Выбор был невелик – между большевизмом и национализмом. Павел выбрал национализм.

2.

Выбрать женщину оказалось делом более сложным, чем определиться с идеологией, и не из-за богатства выбора. Павел зарабатывал деньги тем, что создавал стимуляторы для секса – усилители возбуждения, эрекции и, что особенно важно, женского оргазма. Именно эта область, как ни странно, до него совершенно не разрабатывалась. Химики всего мира были озабочены только одним – сделать из мужчины суперлюбовника, нисколько не интересуясь при этом ощущениями женщины. Не исключено, что они делали это сознательно и в отместку, пострадав каждый по-своему, но у Павла не было женщин, и поэтому он не питал к ним вражды. А для того чтобы создавать товары повышенного спроса, необходимо знать потенциального потребителя. Ему нужна была женщина для проведения опытов, но не просто женщина, а постоянная и типичная, воплощающая собой массового потребителя. Не хорошая или плохая, а типовая женщина начала 21-го века. Найти ее можно было на сайте знакомств в интернете, но на это могли уйти годы, а главное, подобный поиск почти исключал достоверность – женщины лгут как дышат и особенно глубоко и часто они дышат на сайтах знакомств.