Формула смерти

Горвиц Лесли Алан

Глава 13

Осмотр показал, что рана Дэна оказалась пустяковой — пуля задела лишь икру ноги. Конечно, все могло кончиться хуже, если бы глаза Фаррелла не заливала кровь. Эд Шэннон обработал и перевязал рану прямо в своем кабинете, Дэн смог без всякой помощи передвигаться, хотя и прихрамывая.

Фарреллу требовался врач, и он кипел от ярости, когда Фонтана настоял, чтобы Эд Шэннон в первую очередь занялся раной Дэна — неслыханное оскорбление. Для Фонтаны такие, как Макс Фаррелл и его дочь, не представляли особого интереса. Но Дэн — это извращенная сущность, злобная жестокость, настоящее

исчадие ада, — единственный в своем роде: в присутствии этого вселенского злодея Фонтана ощущал даже некоторую робость. С тех пор как Фонтана выхватил его из-под поезда, Дэн не проронил ни слова — не отвечал на вопросы, избрав своей тактикой молчание, и ничем не выдавал своих мыслей. Фонтане такая линия поведения нравилась, и он восхищался полным отсутствием каких бы то ни было эмоций во время промывания и перевязки раны. Казалось, что Дэн совершенно лишен ощущений, угрызений совести или чувства вины, боли.

Прозрачные с одной стороны, специально расположенные в отделанном дубовыми панелями кабинете Шэннона зеркала, — лучшее приспособление, чтобы наблюдать за полураздетым пациентом из соседней комнаты, пока он дожидается появления доктора, — очень понравились Фонтане. Он не преминул воспользоваться случаем, чтобы получше рассмотреть своего пленника, который, нимало не стесняясь своей наготы и не возмущаясь, что с него сняли всю одежду, лежал на столе совершенно спокойно, не предпринимая никаких попыток бежать, зная, что двери надежно заперты. Он лежал, с равнодушным видом рассматривая лампу над собой: лицо херувима, тело — Аполлона. Фонтана не отрывал глаз от прекрасно развитых рук и ног Дэна, плоского живота и мощной груди.

По его мнению, он ближе всех из человеческих существ подошел к тем, кого называют суперменом: не отягощен моралью, идеологией, любовью и ненавистью. Убивать без ненависти, совершенно равнодушно относясь как к судьбе жертвы, так и к своей собственной — не достижение ли это! Дэна поэтому не интересовало, из полиции ли они, или осуществляли частную вендетту, как и то, какая дальнейшая судьба его ожидает. Для Фонтаны это была загадка, что-то непостижимое с точки зрения обыкновенных, как он выражался, людишек.

Однако Рэй Фонтана надеялся, что в конце концов он подберет ключик к этому человеку-загадке, мощной и смертоносной стихии, такой, как, например, ураган или тайфун, и в такой же мере непредсказуемой.

Оставаясь самим собой и считая себя более высшим существом, чем Дэн, он предвкушал, как усмирит эту стихию, подчинит ее своей воле — за многие годы Фонтана до тонкостей отработал тактику манипулирования людьми: все имеют слабости, их нужно выявить и наилучшим образом использовать. Некоторых подкупить, других — запугать, третьих — совратить, четвертых — обмануть. Такая тактика его еще ни разу не подводила, и Фонтана убеждался, что и этот монстр не окажется для него орешком, который невозможно разгрызть. Итак: что имеет Фонтана, на что можно купить Дэна?

Пока он рассматривал Дэна, — как антрополог, изучающий папуаса, — родилась идея. Фонтана уже знал, чем соблазнить и как поставить его волю под свой контроль и низвести до положения таких, как Магнус, Парназ, Колер или Шэннон.

Оторвавшись от своих мыслей, он увидел, что Шэннон изучал Дэна так же сосредоточенно, как и он сам. Зная свое место, Шэннон воздержался от вопросов даже тогда, когда увидел кровь

на ковре в своем кабинете и осматривал огнестрельную рану. Он вел себя так, словно имел дело с такими ранениями едва ли не каждый день — не ему критиковать Фонтану, коль скоро деньги поступают регулярно и полностью. Практика на Парк-Авеню приносила Шэннону неплохой доход, но он продолжал нуждаться в деньгах — проблема, портившая жизнь не одному ему в Нью-Йорке, даже богатые люди имели обыкновение жаловаться на нехватку средств. Шэннон, возомнив себя финансовым гением, вздумал поправить свои дела игрой на бирже и разжиться, сыграв на понижении курса акций, но прогорел. С тех пор он всегда и во всем стал проявлять благоразумие. Сейчас он никак не мог унять беспокойство — нервозность давала о себе знать в его походке, позе и речи.

Когда Шэннон обработал раны Фаррелла и забинтовал их так, что остались видны только нос, рот и глаза, он посчитал свою миссию законченной и приготовился принимать других пациентов, как только эти трое уйдут восвояси, но не тут-то было. Фонтана объявил ему, что Фаррелл и их пленник еще ненадолго останутся у него, и он, Шэннон, должен предоставить в их распоряжение комнату.

— Это как долго? — спросил недовольный Шэннон.

— Дам знать, — сказал Фонтана, — но прежде чем уйти, хочу сообщить, кто твой гость.

— Не желаю знать, кто он, — запротестовал Шэннон.

— Нет выбора, поэтому выслушай все, что я скажу.

Когда Фонтана сказал все, что хотел сказать, Шэннон разинул рот от удивления:

— Не шутишь?

Постепенно для него прояснилось, что Фонтана и не думал шутить.

— О Господи, — пробормотал Шэннон и сел. — Что ты намереваешься с ним делать? — его голос звучал глухо и уныло.

— Есть одна идея, хотя не знаю, удастся ли ее осуществить. Понадобится твоя помощь, Эд.

— Моя? Что я могу? — Шэннон запаниковал, не желая, чтобы Фонтана впутал его в темную историю.

— Объясню, Эд. Хочу, чтобы ты провел с ним полное тестирование.

— Зачем, Рэй? — Шэннон еще надеялся, что как-то открутится.

— Не знаю. Просвечивай его лучами, делай все, что хочешь, но я должен знать, чем он живет, к чему стремится, чего боится, что творится у него в голове.

Шэннон в недоумении посмотрел на него:

— Прежде всего, Рэй, это не по моей части — нужен психолог, невролог или невропатолог.

— Это все, что ты хочешь сказать?

— Нет, не все! Почему ты не передаешь его в руки полиции?

— В свое время, Эд, в свое время. Отдам этого стервеца Ларри Колеру, но сейчас нужно, чтобы ты его тестировал. Наплевать, как ты это сделаешь, но результаты нужны завтра, самое позднее — послезавтра.

— Рэй, зачем все это?

— Не следует задавать такие вопросы, Эд.

— Но ты не оставишь меня с ним одного? — от такой перспективы Шэннон пришел в ужас.

— Конечно, нет, Эд. За кого ты меня принимаешь? Твою задницу я прикрою, без проблем. За ним будут наблюдать двадцать четыре часа в сутки. Твое дело — найти способ контролировать его психику.

— Психику? Что ты имеешь в виду?

— Управлять им, вот что. Поэтому и прошу тебя протестировать его, чтобы найти слабые места. Существуют же какие-нибудь психотропные препараты, способные сделать его послушным? Ты славный парень, Эд, постараешься. Совершенно уверен, справишься с этой задачей.