Формула смерти
Шрифт:
Об этом говорить было еще рано, но Гейл знала, что именно хотел бы услышать этот полицейский.
Глава 26
Майкл сразу же примчался в больницу, как только Гейл позвонила ему и сообщила новости об Амброзетти. Он опасался самого худшего, но Гейл добавить ничего не могла: Амброзетти все еще находился в операционной, его состояние оставалось неопределенным, и все, что они могли сделать, так это поехать домой и тешить себя надеждой на благополучный исход. Кто-то из коллег Гейл пообещал позвонить, если его состояние
Вернувшись, Гейл сразу же заснула, положив Майклу голову на плечо. Тот что-то ей говорил, но увидев ее спящей, осторожно высвободил замлевшую руку — Гейл изменила позу, но не проснулась. Ее мятая блузка задралась, и Майкл увидел узкую полоску белой кожи, которую успел полюбить за запах, цвет, гладкую и влажную поверхность. Он мог сидеть и смотреть на нее часами.
После бурного вечернего веселья город наконец-то угомонился, и над ним установилась тревожная тишина, нарушаемая лишь сиренами полицейских машин и выкриками какого-нибудь заплутавшего пьяницы. Часы показывали утро, но на улице было темно — еще не растворилась особая нью-йоркская темнота, пронизанная яркими цветами назойливых неоновых реклам.
Майкл не спал — ждал звонка из больницы Белвью и недоумевал, почему операция длится так долго. Возможно, она уже закончилась, но никто не знает, выживет Амброзетти или нет.
Майкл не мог понять, почему Амброзетти так глупо попался, будучи убежденным, что детектив всегда отвечает за свои дела и его за здорово живешь нельзя провести. Теперь ругал себя за то, что отдал ему кассету. Ничего не попишешь: кассета исчезла, безвозвратно утрачена, а вместе с ней и информация. С тем, что осталось в голове, идти некуда. Станут ли его слушать, кто поверит, какие у него доказательства? Даже Гейл, и та отнеслась к его словам с недоверием, а что говорить о других? Как он заметил, ее не особенно интересовали махинации Фонтаны, единственное, что хотелось знать — зачем он так рисковал, проникнув на «Дикого Кота». Вероятно, подумала, что он специально ищет смерти и лезет на рожон.
Майклу оставалось только надеяться, что Амброзетти все-таки выкарабкается, и вместе они смогут еще выправить ситуацию. Он не допускал мысли, что все потеряно.
Майкл то и дело посматривал на телефонный аппарат и неизбежно натыкался взглядом на фотографию Вильяма Айвза, которого успел невзлюбить. Смерть подстерегла его в горах, в один прекрасный день Гейл рассказала эту печальную историю, решив, что Майкл готов ее выслушать и понять.
Они находились на середине склона, когда на гору обрушился ужасный снегопад — случилось это в Тетонских горах в северно-западной части Вайоминга.
Гейл с шестнадцати лет увлекалась альпинизмом и ко времени замужества излазила все горы штатов Вайоминг и Колорадо. Она увлекла горами многих друзей и, выйдя замуж, стала настаивать на том, чтобы муж ходил с ней в горы.
Сначала Вильям отказывался, боясь высоты, но в конце концов поддался на уговоры. Начали с небольших склонов, где Вильяма не подстерегали опасности — он показал себя способным учеником, и Гейл взяла его в Тетонские горы. Ничего не предвещало беды, пока не налетел ураган. Это был запоздалый весенний шторм, но достаточно
Как выяснилось, он не удержался на склоне и упал вниз.
Даже когда ураган прекратился, она не могла найти его и спустилась вниз за помощью. Спасательная команда на вертолете обнаружила его полузасыпанным глыбами снега, всего искалеченного и мертвого. К этому времени они были женаты два года. С тех пор Гейл больше в горы не ходила.
Майкл сомневался, что фотография Вильяма стоит у изголовья кровати потому, что его очень сильно любили. Скорее всего это объяснялось проще — угрызениями совести. Он надеялся, что в один прекрасный день фотография исчезнет.
Зазвонил телефон. Гейл зашевелилась, что-то пробормотала и перевернулась на другой бок. Трубку снял Майкл.
— Можно поговорить с доктором Айвз? Это Джил Фоли.
Майкл потряс Гейл за плечо. Застонав, она взяла трубку.
Она внимательно слушала, Майкл неотрывно наблюдал за выражением ее лица, опасаясь худшего. Положив трубку, Гейл улыбнулась еще сонной улыбкой:
— Им пришлось чертовски долго выковыривать пули и влить в него пять пинт донорской крови, — сказала она, — но, по всему видно, твой дружок еще погуляет на этом свете.
Глава 27
На следующее утро Майкл собрался навестить Амброзетти, не питая особых надежд что-то узнать из его злоключений, однако считая необходимым заглянуть к нему, выразить сожаления, приободрить и предложить помощь.
Хотя у Гейл был выходной, она настояла, чтобы сопровождать Майкла, резонно заметив, что врачи вряд ли допустят к Амброзетти посетителей сразу после операции.
— Опять наденешь белый халат и сможешь относительно свободно разгуливать по больнице.
Они договорились встретиться у кафе, расположенного на другой стороне улицы от больницы Белвью.
Как и предполагала Гейл, никто в больнице их не остановил — белый халат сослужил добрую службу и на этот раз.
Сначала он подумал, что зашел не в ту палату. Пациент, занимавший койку ближе к двери, никак не напоминал Амброзетти — худой, бледный как смерть мужчина, из груди которого то и дело вырывался болезненный кашель. За непроницаемой шторой, разделявшей палату на две части, звучали голоса: там лежал другой пациент. Только через несколько секунд Майкл понял, что голоса раздаются из работающего телевизора. Он обогнул штору и убедился, что все-таки попал туда, куда надо.
Тело Амброзетти врачи спеленали дюжиной трубок и катетеров, грудь стянули бинтами, однако рана все еще кровоточила, глаза не мигая смотрели в потолок, но вряд ли он что-нибудь видел. Похоже, он находился в состоянии транса, поэтому появление Майкла не произвело на него никакого впечатления. На экране телевизора участники состязания зачарованно смотрели на буквы, которые открывала на табло Ванна Уайт, облаченная в облегающее ее великолепную фигуру платье с огромным вырезом на спине.
— Я кручу, — сказал один из участников передачи.