Формула смерти

Горвиц Лесли Алан

— Деловое соглашение? — Майкл не задумывался о такой стороне отношений.

— В точности моя реакция. Она не производила впечатления женщины для подобных отношений, взять хотя бы ее «деловое платье» — кожаную куртку и мини-юбку, но нужно отдать и должное: у нее великолепные ноги! И груди что надо!

— Вам не удалось узнать, чем именно они занимались?

Грей покачал головой:

— Разве Алан скажет? Он только намекнул, что они к нашим делам никакого отношения не имеют. И только раз проговорился, что Джинни связана с частной компанией, занимающейся биржевыми спекуляциями,

но правдоподобным мне это не показалось. Алан, кажется, подбрасывал мне эти байки, чтобы я не подумал ничего лишнего. Теперь это выглядит по меньшей мере странно.

— Почему?

— Помните, я говорил вам, что некое федеральное ведомство изъяло все деловые бумаги Алана в связи с каким-то расследованием?

— Это сделала Биржевая комиссия, не так ли?

Грей удивленно посмотрел на Майкла:

— Откуда это вам известно?

Они шли по галерее, время от времени скользя глазами по гравюрам и живописным работам, пока не оказались в зале, где были выставлены картины под общим названием: «Виды, которым грозит исчезновение». С одной из этих картин на них жалобно и укоризненно смотрела панда.

— Мне сообщил это друг нашей семьи, — ответил Майкл.

— Возможно, и дело рук Биржевой комиссии, но я слышал, что бумагами заинтересовалось Федеральное управление по борьбе с организованной преступностью.

— Что? — это уже гораздо серьезней, чем Майкл мог себе представить. — Шутите!

Но, посмотрев на Колина Грея, он понял, что тот и не думал шутить.

— Я узнал об этом только вчера. Поэтому-то и вызвал вас сюда, подумав, что ради памяти Алана обязан сообщить вам.

— Что конкретно там у вас произошло?

— Хотелось бы мне выложить вам все факты, но я знаю об этом только из вторых рук. «Колони Сэксон» живет слухами. Черт возьми, о чем я говорю — вся Уолл-стрит. Они имеют огромную власть — одних в считанные секунды раздевают до нитки, других — наделяют огромным состоянием и отправляют отдыхать на Ривьеру. Никто не знает, чему верить, а чему нет.

Теперь, когда Колин кое-что объяснил Майклу касательно слухов, он мог развивать свою мысль дальше. Основываясь на слухах и домыслах, которые дошли до него, он мог предположить, что же именно нашли агенты ФБР.

— Очень неприятно об этом говорить, но Алан систематически брал деньги со счетов компании и пользовался ими, переведя на другие счета. Сколько их было — три, четыре, пять — не знают даже агенты ФБР.

Внимательно слушая, Майкл думал о том, что случилось с белокурым мальчиком? С Аланом Фридлэндером, которого все так любили. Он недоумевал, зачем человеку, зарабатывающему двести пятьдесят тысяч долларов в год, так вляпаться еще и в дерьмо? Жадность? Или так хорошо знакомая Майклу жажда острых ощущений?

— Чьи имена стояли на других счетах?

— Я плохо помню. На одном — что-то вроде «Вальдесто Индастриз», на другом — «Перри Шилд Инвестмент Груп». Нечего и говорить, эти компании существовали только на бумаге — печатный бланк, почтовый адрес, и ничего более. Вся афера до невозможности сложна. За одну ночь такого не выдумаешь. Тут нужны грандиозная работа и воображение. Кроме того, вся схема

программировалась на самосохранение. Что делал Алан? Выписывал заверенный чек на один счет, переводил с него деньги на другой. Это сходило ему с рук, потому что он работал в «Колони Сэксон» и рассчитывал на то, что никого не заинтересует его баланс, чтобы узнать, есть ли на его счетах деньги. Заверенные чеки, в свою очередь, создавали иллюзию, что у него есть фонды, способные обеспечить чеки, деньги по которым он снял ранее.

— А в действительности никаких фондов у него уже не было?

— Нет, нет. С этим все в порядке. Фонды были, но не сначала, когда он занялся переброской денег с одного счета на другой. Они появились позже. — Грей сделал паузу и добавил: — Дело в том, что ему они не принадлежали.

— И о каких суммах шла речь?

— В общей сложности?

— Да.

— Слышал, что дело шло о больших суммах. Возможно, я заблуждаюсь, но говорили, что это десять-пятнадцать миллионов долларов.

— Миллионов?.. О Господи!

Колин скользнул взглядом по лицам редких посетителей музея Уитни. Даже здесь, в цитадели американского искусства, он не был уверен, что их не подслушивают.

— Да это же огромная сумма! Скажите, Колин, кто еще в вашей компании занимался подобными делами? — спросил Майкл, вспомнив слова судьи Ватермана, предположившего, что, кроме Алана, в компании могли быть и другие брокеры, вызвавшие пристальное внимание федеральных инспекторов.

— Насколько мне известно, только Алан. Но в той неразберихе, которая сейчас там творится, нельзя знать наверняка. Атмосфера накалилась до предела. Если говорить правду, у меня нет никакого желания там появляться. Может так случиться, что половина из тех, с кем я работаю, уже арестованы. Но у меня такое предчувствие, что агенты ФБР не найдут в бумагах Алана того, что ищут, он не был дураком и не стал бы хранить документы, касающиеся незаконных сделок, в своем кабинете. Кстати, вы осмотрели его квартиру?

— Обшарил все в поисках хотя бы клочка бумаги, который помог бы понять, что произошло.

— И ничего не нашли?

— Ничего.

— Но должны же они где-то быть. Даже математический гений не смог бы проворачивать такие операции, не ведя записей.

Если никак не удается установить местонахождение бумаг, размышлял Майкл, то есть еще один человек, который мог бы оказаться им полезным.

— А как насчет Джинни?

— Ну… У меня такое ощущение, что и она имеет отношение к этой неприятной истории. Начинаю думать, что Алан в самом деле имел с ней, кроме всех прочих, еще и деловые связи.

— А она-то какое отношение может иметь ко всему этому?

— Откуда мне знать? Не поймите меня преврати но, но ведь он ее трахал. При взгляде на них это было видно невооруженным глазом.

— Как мне найти эту Джинни Карамис?

Колин остановился перед «Аварией белого автомобиля» Вархола, но вряд ли видел, что за картина висит перед ним. Он погрузился в размышления.

— Ни малейшего представления. Но скажу одну вещь: если вы ее найдете, узнаете, почему ваш брат кончил свою жизнь с пулей в голове.