Формула счастья
Шрифт:
Скоро я оказался внизу, в конце шахты. Нашел выключатель, включил свет и пошел по галерее. По пути заметил, что в галерее появились новые подпорки, и их становилось все больше. Крепежной сетки также прибавилось, встречались и новые, недавно зацементированные участки, была прочищена и вентиляционная система, работавшая гораздо лучше. Вообще, по всему было видно, что в последние двое суток здесь кипела лихорадочная работа, как при завершении, особенно для тех нескольких несовершенных, но определенно не юсианских, автоматов «РМ».
Приблизившись к операционной, я спрятал дистанционный
В это время Элия находилась около стерилизатора, помещая в него какие-то инструменты. Меня она не видела. Я прошел позади нее, тихо поднялся по лестнице к наблюдательному посту над залом и увидел, как и ожидал, что он был теперь полностью оборудован и представлял собой усовершенствованную копию Координационного узла управления Дефрактором. Вернье сидел перед одной из секций очень длинного пульта и сосредоточенно читал текст на мониторе. Я встал за его спиной.
— Ты готова? — пробормотал он. И не получив ответа, обернулся. Он был настолько ошарашен, что я даже немного пожалел его.
— Ой, Симов!! — выдавил он и задал мне совершенно неуместный вопрос: — Это ты? — дополнив его столь же нелепым объяснением, — а я подумал, что это Элия…
Однако он быстро овладел собою, настолько, что одним небрежным движением сменил индикаторные диаграммы на большом мониторе слева от него. Я помолчал, дав ему возможность испытать облегчение в связи с только что сделанным «хитрым» ходом. Потом сказал:
— Тебе известно, что я взял на себя руководство базой?
— О, да, да… Послушай, Симов, я не знаю, что тебе наговорил Ларсен о нашей работе тут, но ты должен знать, что испытания, которые…
— Принимаю на себя и руководство испытаниями.
— Но ты ничего не понимаешь…
— Неважно. Верни на монитор рабочий график.
— Какой график?
— Рабочий график испытаний. Немедленно!
Он продолжал изображать недоумение, удивленно моргал, как будто я говорил с ним не по-человечески. Я взял его за плечо.
— Вернье, четвертый труп мне не нужен. И предупреждаю тебя: я не потерплю никакого неподчинения. Считай, что объявлена чрезвычайная ситуация.
Его взгляд скользнул по флексору в моей руке, но не задержался на нем, а медленно поднялся вверх. Встретился с моим взглядом, и в тот же миг график вновь появился на мониторе. Отдельные части индикаторных диаграмм были обозначены аббревиатурами и символами, действительно, в большинстве своем мне непонятными. Я отложил на потом подробное их изучение, сосредоточив внимание только на зеленом треугольном указателе, расположенном на отвесной ленте справа от них. Из него недвусмысленно следовало, что выполнение графика находится все еще в первой фазе.
Я знаком велел Вернье подойти. Взял его флексор и положил в карман своей куртки. Убрал и свой, но в чехол, прикрепленный к поясу
— Продолжай! — приказал я Вернье.
Он неохотно сел на место.
— Симов, ты, вероятно, не имеешь понятия… Я прервал его:
— Выполняй программу точно по пунктам. И смотри у меня, — я показал ему на электронные часы на пульте. Под стеклом хронографа отсчитывались последние секунды. — Я. не потерплю никаких задержек!
Измученно вздохнув, он наклонился над клавиатурой и на этот раз набрал команду до конца. Хронограф отбил новый начальный сигнал, а тот указатель продвинулся на несколько миллиметров вниз вдоль диаграмм — значит, Вернье действительно продолжил работать по графику. Оставив его работать, я подошел к стеклянной перегородке, опоясывающей все помещение. Посмотрел в зал. Элия теперь была занята подготовкой операционного стола.
Я вернулся к пульту и сел перед одним из мониторов. Запросил справку о местонахождении каждой контрольной камеры. Их картинки чередовались на экране в последовательности номеров: с вершин ближайших конусов — панорамное изображение Дефрактора, холм напротив него — с трех точек обзора, взгляд мощного телеобъектива на юси-анскую базу, общий вид нашей базы. А со стороны самого Дефрактора — внутренность всех узловых сооружений, атакже буферных зон между ними.
Контрольная передача закончилась — только одна из камер — номер шесть — не вывела на экран ничего.
Я заметил, что Вернье снова колеблется, встал и подошел к нему. Он сжался, будто ожидая удара, потом хотел что-то сказать, но прикусил губу и подал команду поднять барьеры радиального транспорта. Соответствующий информатор отметил поступление первого потока быстрых ионов в дивертор. Индикатор поляриметра пополз вверх по шкале и почти сразу достиг оптимального индекса. Я вызвал на соседнем мониторе схему установки, динамизировал ее и увидел, что энергетическая плотность потока начинает плавно повышаться. Вообще, все до сих пор функционировало совершенно нормально. За исключением, конечно, самого Вернье, душевное состояние которого приближалось, вероятно, к критической точке.
Вскоре я услышал шаги — кто-то поднимался по лестнице. Я продвинулся вдоль пульта так, чтобы не сидеть напротив входа в помещение. Вошла Элия. Она была довольно бледна, но и ее походка, и выражение лица свидетельствовали, что она сумела собраться в достаточной для ситуации степени. Элия направилась прямо к Вернье, он тоже услышал ее, быстро повернулся вместе со стулом и уставился — не на нее, а на меня. Она проследила за его взглядом. Увидев меня, застонала, как будто сбылся какой-то ее кошмар.
— Ну, ведь мы получили директиву, — «напомнил» ей Вернье, будто ее реакция была вызвана только сильным удивлением. Кашлянул без нужды и продолжал: — Ведь Ларсен, передав ему полномочия, уведомил его, что руководство испытаниями будет производиться отсюда. Верно, а, Симов?
— Сосредоточься на своем деле, — сказал я ему строго.
— Конечно! Надо сосредоточиться, — он махнул Элии рукой по направлению к выходу. И подчеркнуто добавил: — Только бы все прошло без осложнений!
— Да, да… — закивала она ему.