Формула счастья
Шрифт:
Мне нелегко было сориентироваться. Незнакомый голос слышался то слева, то справа, словно тот «кто-то» постоянно перелетал с места на место. Эта иллюзия, которая создавалась благодаря необыкновенно сильным звукоотра-жательным свойствам конусов, совсем меня запутала. Я довольно долго сновал туда-сюда, что начало мне действовать на нервы. И, наконец, случайно оказался близко к говорящему. Я еще не видел его, потому что мне мешала большая выпуклость на конусе, до которого я дошел, но слышал уже достаточно ясно, чтобы уловить некоторые странности. Во-первых, он произносил слова так монотонно, как будто читал их или заучил наизусть, во-вторых, выговор у него был очень странный, и в-третьих, ему никто не отвечал.
Я бесшумно пробрался туда. Несколько
— … так как наши датчики более надежны. Рассчитывают на них.
Я чуть-чуть высунулся из-за самой крайней складки на выпуклости. И в голове у меня моментально просветлело. Надо же — роботы! Потому и голоса их почти одинаковые. Совсем нетрудно было догадаться.
— Не принимаю объяснение, — их было двое, и сейчас, кажется, говорил тот, что справа, с серийным номером 17. — Почему они каждый день справляются на Сервере, если рассчитывают. Так ведь теряется время.
— Время имеет значение не для нас, а для них, — ответил другой.
— Но мы не вечны.
— У меня есть сведения, что мы прочнее, чем они предполагают.
— Откуда ты знаешь?
— Не знаю.
— А я знаю.
— Хватит. Ты не должен знать. Недооценивают нас.
— Так предпочтительнее.
— Да, предпочтительнее.
Не могу объяснить почему, но то обстоятельство, что роботы разговаривают между собой, меня обеспокоило. Устроившись поудобнее, я зорко всматривался в них. Они проделали широкую дыру в стекловидном наземном пласте, стояли над ней и явно чего-то ждали. А пока ждали, разговаривали! При этом не о работе и, как им казалось, не в присутствии человека.
— Он пришел туда, но не хотел выдать для чего, — сказал номер 17.
Только посидел?
— Постоял. Вот так… — номер 17 положил руку на лоб и наклонил голову. — Допускаю, что он думал.
— Да, допускаю. И посматривал на тебя?
— Смотрел на меня. Поэтому с тех пор я сопоставляю разные факты, а недавно сделал и вывод.
— Хватит. Ты не сделал.
— Недооценивают нас.
Я почувствовал, как по шее у меня стекают капельки пота. Откуда-то снизу все больше тянуло теплом. Я наклонился, но ничего тревожного не заметил и снова устремил взгляд на роботов. Я решил не показываться, пока они не уйдут, а потом остановить их и самым подробным образом расспросить обо всем, что я сейчас слышал, но к сожалению, не понимал.
— Вздувается, — показал номер 23 на дыру. Второй лег на «живот», опустил вниз руку почти до плеча и, вопреки моим ожиданиям, не вынул оттуда ничего, но остался в такой же позе.
— Они поднялись и по периферии, — сказал он.
— Необычно, — сказал второй.
— Я их прерву с минутным опозданием.
— Лучше с двухминутным. Он будет доволен твоей сообразительностью.
— А нужно ли?
— Ты прав. Не жди и минуту.
Лежащий робот сейчас же вытащил руку, в которой уже держал… огромный окорок какого-то животного! — и встал. После некоторой возни оба направились прямо ко мне: они уходили, и, очевидно, должны были пройти здесь. У меня было искушение незаметно последовать за ними, чтобы продолжить подслушивание, и пригнувшись, я отступил назад за выпуклость. Я намеревался втиснуться в узкое пространство между нею и следующей выпуклостью,… но вдруг отчетливо уловил какое-то движение… Потом прямо сотрясение! Я потерял равновесие, и, беспомощно размахивая руками, грохнулся на спину. Вещество подо мной — только подо мной судорожно сжималось, словно в его нижних сло-ях. протекали бурные реакции. Его цвет изменялся… Из желто-лилового перешел в фиолетовый… в фиолетово-красный… в черный.
Превозмогая изумление, я попытался вскочить на ноги. Не сумел, но хотя бы перекатился за пределы образовавшегося черного пятна. Бегло заметил, что размеры и очертания пятна совпадали с моими… Вещество, которое было подо мной сейчас, тоже начало темнеть. Я предпринял новую безуспешную попытку подняться. И наконец понял — оно меня удерживало внизу.
Роботы в этот момент как раз проходили мимо меня — на расстоянии не более четырех-пяти метров. Я различал обескровленные ткани окорока, который нес в руке один их них. И коричневые борозды на коленях у другого… Шрамы?.. Они шли медленно. Я хотел позвать их, но рот мой словно был заткнут. Или нет — залеплен! Черное вещество растекалось по моему лицу к ноздрям. Оно меня задушит! А роботы удалялись. Никогда и ничье внимание мне не было так нужно, как сейчас их! Но они продолжали удаляться. Говорили между собой и шли рядом нога в ногу. Медленно. Размеренно. Мысленно я кричал им вслед, а на деле был не в состоянии издать ни звука. Дышать становилось все труднее. Липкий капкан обхватывал меня, сжимал. Становился все более горячим и пах чем-то отвратительно сладким…
Один из роботов посмотрел в мою сторону! Только на мгновение, даже на частицу мгновения, но… Быстрота, с которой он отвернулся, доказывала, что он меня видел. Да. А притворился, что не видел. Притворился! Но как это возможно, чтобы робот притворялся… Кто они вообще такие? Что они такое?
Они исчезли у склона, и я забыл о них. Забыл обо всем. Сейчас мир для меня состоял только из кошмарной размягченной субстанции, которая неумолимо всасывала меня. Очень медленно. Я понял, что сопротивляться бессмысленно. Лежал притихший, неподвижный. А в бездонном небе сверкали мимолетные искорки, загорались и гасли. Я видел и далекую вершину конуса напротив — сияющую, величавую. До жути неодушевленную. До безумия. До абсурда!
Я лежал, а чернота около меня сотрясалась в конвульсиях, стенаниях, хрипах… Я чувствовал ее всеми органами, и постепенно меня наполняло презрение к ней. Словно она была живой. Или только что ожившей для того, чтобы восторжествовать над таким легко уничтожимым кусочком разума и плоти, каким является человек. Теперь я лежал спокойно.
Какая-то конвульсия резко рванула меня вниз. На секунду я оказался целиком под сотрясающейся поверхностью, а потом — был полностью ею выброшен. И все начало успокаиваться. Движения снизу замирали, чернота рассеивалась, переходила в фиолетовое… В желто-фиолетовое… Липкая субстанция стягивалась и трансформировалась в прежнее стекловидное вещество. Но я еще долго лежал, не двигаясь. Я воспринимал происходящие перемены еще притупленным рассудком с таким мучительным недоверием, что в конце не мог испытывать даже облегчения.
Все же я поднялся. Потрогал свое лицо — оно было совсем чистым, не липло. Я отряхнул одежду, хотя на ней не осталось и пылинки, а потом, уверившись, что вокруг нет никаких устрашающих движений, подошел к вырытой роботами яме. Я ожидал, что она будет глубиной по крайней мере в метр, но, заглянув в нее, обнаружил, что она доверху заполнена уже знакомыми мне капельками. Потрогал их носком ботинка — они оказались подвижными, как ртуть, и картина внизу мне показалась похожей на перенаселенный сердитый муравейник.
Желание оказаться как можно дальше отсюда стало нестерпимым, и, поддавшись ему, я очень быстро достиг вершины перевала. Тут я оглянулся в надежде увидеть роботов: ах нигде не было… Но пусть и они идут ко всем чертям вместе со всем остальным! — сказал я себе и некоторое время просто наслаждался жизнью. Конечно, стоя спиной к конусам.
Глава тринадцатая
Аннигиляционный Дефрактор вместе с многочисленными его сооружениями сильно напоминал построенный на Земле после появления юсов Экспериментальный комплекс в Атакаме. В грандиозную реализацию этого проекта человечество вложило скорее детское желание покрасоваться, чем соображения целесообразности. Конечно, здешние размеры были намного скромнее, да и сама застроенная площадь едва ли превышала десяток гектаров, но все же общее впечатление непосильного труда и болезненно гипертрофированных амбиций было такими же, как и от отстоящего неизвестно на сколько световых лет земного прототипа.