Формула одиночества
Шрифт:
– У Арсена есть орден? – поразилась Марина. – Это серьезно?
– Над такими вещами не шутят, – недовольно буркнул Игорь. – Если ты его не принимаешь всерьез, это не значит, что он несерьезный человек.
– Прости, – повинилась Марина, – я не хотела тебя обидеть.
– Ты не меня обидела, – отозвался Игорь. – Арсен мне как брат. Он – не гнилой человек, и это – главное.
Марина не нашлась, что ответить, но в этот момент они подошли к машине, и она, ни слова не говоря, забралась на свое место. На этот раз Арсен не подал ей руку, потому что занял сиденье рядом с Игорем, переселив
Весь путь до Ауадхары Марина старательно не смотрела вперед. Дорога все время шла вверх, и кроны деревьев смыкались над ней, образуя густой зеленый туннель. Множество ручьев сбегало с отвесных утесов, вырывалось из-под камней. «Уазик» то и дело форсировал мелкие речушки и лужи, которые не успевали высыхать в постоянной тени. Вскоре стало заметно прохладнее, и природа тоже посуровела. Огромные ели и пихты пришли на смену кленам и букам. На богатейших травах альпийских лугов паслись стада коров и коз. Когда-то эти места были Меккой горного туризма, но теперь турбазы опустели, домики разрушились. На их пути попалась только одна группа туристов, которая своим ходом поднималась к озеру Мзы недалеко от границы с Россией.
На Ауадхаре все бросились к источнику пить минеральную воду, покупать горный сыр и копченое мясо. Откуда-то взялась бутылка водки и снова пошла по кругу. Игорь и Арсен в ее распитии не участвовали. На этот раз они занялись тем, что залили минеральной водой несколько пластиковых фляг. А затем Арсен, прихватив свободную, полез с ней куда-то в гору. Как оказалось, там располагался еще один источник. Игорь коротко пояснил:
– От глазных болезней.
Марина из вежливости пару раз торопливо глотнула из пластикового стакана, закусила остывшим куском шашлыка и незаметно отошла в сторону, чтобы сделать несколько снимков окрестных гор и возвышавшейся над ними вершины горы Ажары. Здесь, на богатых альпийских лугах, она обнаружила знакомые травы: борщевик, аконит и даже черемшу. Но больше всего ее поразили мать-и-мачеха, чьи огромные листья ни в чем не уступали по размеру листьям сибирского лопуха, и заросли конского щавеля, которые укрыли Марину с головой...
– Опаздываем, – вполголоса сказал Арсен и тем самым прервал ее мысли. – Уже девятнадцать ноль-ноль, а мы еще не доехали до Рицы.
После Ауадхары он снова вернулся на свое место. Но в разговоры ни с ней, ни с Вадиком не вступал. И это была его первая фраза, которую он произнес после того, как они покинули Ауадхару.
Марина искоса посмотрела на него. Арсен с недовольным видом уставился на часы, затем поднял глаза и встретился с ее взглядом.
– Устала? – спросил он. – Я вижу, ты не в восторге от нашего путешествия?
– Нет, мне понравилось, – сказала она, – только я люблю путешествовать в компании близких людей, а тут... – Она пожала плечами. – Случайные люди, определенные интересы. Я уж точно в их круг не вписываюсь.
– Я заметил... – усмехнулся Арсен и вдруг, вскочив с места, пробормотал с досадой: – О черт!
– Т-тва-аю маму мотал! – одновременно с ним выкрикнул Игорь.
Резко, на полной скорости он вывернул руль влево и нажал на тормоз. Корму «уазика» подбросило вверх, затем занесло вправо, он пошел юзом, и его развернуло поперек дороги.
– Тва-аю маму! – снова выкрикнул Игорь.
Но Марине было не до его криков. От удара ее и Вадика чуть было не выбросило из машины на проезжую часть. Их спасло запасное колесо, выступавшее над задним бортом. Вадик врезался в него лбом и заработал приличную ссадину и огромный синяк под глазом. Марина сильно ушибла локоть и зашипела от боли, когда Вадик неловко задел ее ногой. Пассажиры дружно вскрикнули, а Арсен еще на ходу выскочил из машины. Через секунду Марина поняла причину переполоха.
В мгновение ока машину окружили несколько крепких парней в камуфляже и в черных масках с прорезями для глаз. «Пограничный патруль», – промелькнуло у нее в голове, но в следующее мгновение Марина поняла, что ошиблась, потому что никаких воинских знаков различия у «патруля» не заметила. Кроме того, парни были обвешаны оружием с головы до ног, как новогодняя елка игрушками, а за спиной у них виднелись рюкзаки, очень похожие на те, что имелись у встреченных ими туристов. Но туристами они тоже не были, слишком уж нагло и бесцеремонно себя вели.
– Стоять! – приказал Игорю один из них. – Выходи!
Игорь открыл дверцу и тяжело спрыгнул на землю.
– Партизаны? – спросил он угрюмо и сплюнул на землю.
– Заткнись! – выкрикнул тот, что приказал ему выйти из машины. – Кого везешь?
– Не видишь разве? Отдыхающие из России.
– Я вижу, что отдыхающие, – сказал парень и, кивнув остальным, что-то быстро приказал им.
Его приятели ринулись к заднему борту машины и сбросили сумки на землю.
– Прошу всех снять драгоценности и передать мне без шума и пыли, а также оружие, деньги и документы, – сказал парень. – Я вас вежливо прошу, так что будем взаимно вежливы. – И захохотал. – Не захотите, снимем с трупов! Без проблем!
Парни тем временем распотрошили сумки, но ничего, видно, интересного для себя не нашли, потому что отбросили их в сторону, оставив вещи валяться на дороге.
Марина с нарастающим недоумением наблюдала за тем, как ее попутчики освобождаются от колец, сережек и кошельков. В ее кошельке было от силы рублей двести-триста, золотые серьги и колечки она вообще не носила. Так что ее потери оказались мизерными. Больше всех пострадал Костик. Грабители, – а теперь Марина не сомневалась, что это были примитивные грабители с большой дороги, возликовали, когда в их руках очутились толстый кошелек с крупными купюрами и массивный золотой браслет. Сабрина трясущимися руками сняла с себя всю бижутерию и протянула полную горсть грабителю, но тот брезгливо швырнул безделушки в придорожные кусты.
Жора лишился золотой печатки, Галина – цепочки с медальоном, сережек с крохотными бриллиантами и двух колечек. Кошелек у ростовчан оказался тоньше, чем у Костика, но и он впечатлил грабителей. Галина, единственная из всех, попыталась возмутиться, но бандит молча отвесил ей оплеуху, и она, коротко вскрикнув, закрыла лицо ладонями. Ее плечи затряслись от беззвучного плача.
– Слушай, ты! Не трогай женщину! – процедил сквозь зубы Игорь. – Вояка, твою мать! Взял бабки и иди своей дорогой!