Формула надежды
Шрифт:
— Постараюсь, — мрачно ответила Кейт, заходя в ванную за своей зубной щеткой. — Передай ему, что я его люблю. Скажи, что я…
Она не смогла закончить, потому что слезы покатились у нее из глаз.
— Ты сама ему все скажешь через несколько часов. Я тебя встречу в аэропорту.
Молча кивнув, Кейт отбросила телефон на чемодан и разрыдалась, закрыв лицо руками.
— Держи.
Голос Кристиано заставил ее вздрогнуть, и она подняла голову, чтобы увидеть перед собой глаза, так похожие на глаза ее любимого сына.
— Спасибо, — пробормотала она, беря
— Я это уже понял.
Кристиано стоял, прислонившись к дверному косяку. Голос его был спокойным, даже равнодушным.
— Мне нужно попасть в аэропорт Ниццы. У меня рейс в девять часов. Регистрация, видимо, до восьми. Это значит, что… — Часов у нее на руке не оказалось.
Кристиано нашел их на столике у кровати и протянул ей. На лице его снова появилась непроницаемая маска, и он слегка пугал Кейт своим спокойствием.
— Боюсь, что это невозможно. Отсюда до Ниццы как минимум пять часов езды.
— Но я должна, — вырвалось у Кейт. — Мой сын в больнице!
Кристиано не успел отреагировать на ее возглас, потому что у него зазвонил телефон. Он сразу же отвернулся от нее и быстро заговорил по-итальянски.
Кейт смотрела на спину Кристиано и думала о том, что ради него она покинула сына. Ей было стыдно за себя и за то, что у нее так долго в душе теплилась надежда на счастливый конец. Теперь Кейт окончательно уверилась, что между ними все кончено. За последние двадцать четыре часа, по ее мнению, они с Кристиано сблизились, но это был лишь секс. И если для нее секс значил многое, то для Кристиано он не значил ровным счетом ничего.
Еще раз порывшись в чемодане, она достала черное платье и пошла в ванную, чтобы переодеться. Надев платье, Кейт посмотрела на себя в зеркало и отшатнулась: из-за темных впалых глаз на белом лице и черного платья казалось, что она собирается на похороны.
Когда Кейт вернулась в комнату, Кристиано уже закончил свой разговор. Она заметила, что он развернулся к ней, но никак не могла заставить себя посмотреть на него, и поэтому стала обуваться.
— Это была Анджелика, — нарушил наступившую тишину Кристиано. — Она сумела найти для тебя частный самолет, который вылетает из Лионского аэропорта.
Кейт нервно вздернула голову, не до конца понимая, что он сказал.
— Что? Ты хочешь сказать, что я смогу полететь домой сегодня?
— Самолет тебя ждет. Тебе не нужно проходить регистрацию, так что ты будешь дома даже раньше, чем если бы вылетала из Ниццы.
— Спасибо! — прошептала Кейт, преисполненная благодарности.
— Но есть и плохая новость. Погода испортилась, и на вертолете туда сейчас не долететь, поэтому мне придется отвезти тебя в Лион.
Горы были не только серыми и мрачными, но и смертельно опасными, поэтому Кристиано вел машину предельно внимательно. Вчерашнее солнце подтопило снег, но за ночь дороги обледенели, из-за чего любая ошибка могла стать роковой.
Когда Кристиано почувствовал, что контролирует движение, мысли роем закружились у него в голове. Все это время ему казалось, что только у него есть что скрывать. Как он ошибался — и Кейт многое недоговаривала.
— Сколько лет твоему сыну? — спросил Кристиано и тотчас заметил, что Кейт напряглась.
Ему сложно было понять причину такой реакции — напугал ли ее сам вопрос или тон, которым он его задал.
— Три года.
— И ты все еще замужем за Домиником?
Кейт повернула голову и посмотрела на него. Бросив на нее взгляд мельком, он заметил, как у нее расширились глаза и что лицо все еще было смертельно бледным.
— Доминик? Нет! Боже, ты все не так понял! Доминик не его отец. Он мой начальник. Он и его жена Лиззи — мои друзья. Их дочь меньше чем на год старше Александра, поэтому они много времени проводят вместе. Я оставила его у них, когда поехала…
Она замолчала и нервно сглотнула.
— Тут нет твоей вины, — глухо сказал Кристиано, почему-то почувствовав облегчение, что Доминик не является отцом ребенка.
«Не Доминик так другой, — тут же напомнил он себе. — У мальчика в любом случае есть отец».
Но еще важнее то, что у Кейт ребенок. Она — мать, а Кристиано никогда не связывался с женщинами с детьми. Дети предполагают ответственность, необходимость помогать, проявлять участие. Ему всего этого не нужно. Никакой ответственности!
«Dio, почему тебе нужно себя в этом убеждать! Что за черт!» — выругался про себя Кристиано и автоматически прибавил скорости, чтобы обогнать несколько машин.
Только когда они приблизились к очередному повороту, он вспомнил о страхах Кейт и посмотрел на нее, чтобы проверить ее состояние.
— Мне сбросить скорость? — спросил он. Кейт решительно покачала головой:
— Нет! Я хочу поскорее добраться домой.
— Понял.
Однако ему все равно пришлось сбрасывать скорость, потому что движение на дорогах становилось более интенсивным.
— Как же это глупо! — вдруг воскликнула Кейт. — Я все время боялась вещей, которые случаются редко. Жила в страхе из каких-то катастроф. Я хотела оберегать сына от всего этого, и вот… Я не должна была оставлять его. Мне надо было быть всегда рядом с ним.
Кристиано сжал руль крепче и стиснул зубы:
— Не говори так! Чувство вины лишь все усложняет.
— Откуда знаешь?
— Из личного опыта, — сквозь зубы процедил Кристиано.
Стрелка скорости зашкаливала, но Кристиано и не думал сбавлять скорость. Он чувствовал, что Кейт замерла в ожидании продолжения, но у него не было ни малейшего желания вдаваться в детали. Ему хватало собственной совести, чтобы мучить себя, так что незачем выслушивать осуждения других людей. Кейт долго может ждать его исповеди — никогда никому он не рассказывал о своем прошлом и не собирался изливать душу ей.