Формула Клипсис
Шрифт:
— Но, — Майк был смущен. — Почему он..?
— Я узнал все только полгода спустя. Целых полгода я на него злился!
— А зачем ему нужны были деньги? Джесс хихикнул.
— Чтобы выручить одного малого из беды. Гонщика, как я потом узнал.
Парень задолжал и натворил глупостей, а потом впал в отчаяние и был готов наделать еще больших глупостей, что-то действительно ужасное совершить. И тут подвернулся Крэг, который выкупил его собственными деньгами. Джесс с восхищением покрутил головой.
— И твоими?
— И моими. Точно. Вот только он мне не сказал, на что ему нужны деньги, и я только случайно узнал обо всем позже. По-моему, он боялся, что я
— А ты бы сказал? Ну, то есть стоил парень этого или нет? Джесс улыбнулся.
— Туше. Не знаю, честно говоря. Он сам был бывший контрабандист, как мы, — из нашей космической братвы. Но, знаешь, у меня никогда не было желания так заботиться о контрабандистах. Я все считал себя каким-то исключением, — он снова покрутил головой, на этот раз без восхищения. Майк задумчиво запустил пальцы в волосы.
— Хм, выходит, это правда, что большинство гонщиков начинали как контрабандисты?
— О да, безусловно, — сказал Джесс. — Абсолютно. Одним парням просто нравится рисковать. Для других — таких, как я и, думаю, как ты, — это единственная возможность выбраться из той дыры, где они сидели, и добраться до Клипсиса. Самому мне это никогда не нравилось, хотя, должен признаться, иногда я получал заряд бодрости от хорошей погони... Майк припомнил мир Йолаан... и тот всплеск адреналина в крови, когда он боролся за спасение своих товарищей... и те мысли, которые пришли потом. Интересно, чувствовал ли все это Джесс?
— Во всяком случае, — продолжал Джесс, — одну вещь о мире гонок ты усвоишь поразительно быстро. Это то, что люди там разные. Некоторым ты можешь доверять, как самому себе, а к другим лучше не поворачиваться спиной. И не всегда легко отличить одних от других.
— Ты имеешь в виду самих гонщиков?
— Я имею в виду и гонщиков, и спонсоров, и менеджеров, и механиков, и ремонтников, и игроков... — Он взглянул на Майка и усмехнулся. — Ну, это будет частью твоего образования. Ты просто должен научиться остерегаться, следить за каждым своим шагом.
Майк слушал его молча. Клипсис и Питфол — места, которые он знал только по голографическому экрану телевизора. И теперь он пытался совместить слова Джесса с теми представлениями, которые у него сложились раньше. Джесс уже попытался развеять надежды Майка на легкие пути в гоночном мире. Большинство претендентов в звезды ломаются, так и не попав в заезды, они никогда не получают шанс узнать настоящие гонки, говорил он. Но статистика не производила на Майка особого впечатления. Он проделал весь этот путь не для того, чтобы сломаться.
— А на что это похоже? — спросил он через некоторое время. Джесс как раз закончил уточнение курса, и у них оставалось несколько минут перед входом в субпространство.
— На что похоже что?
— Гонки. Я знаю, как они выглядят. Но что при этом испытываешь?
Джесс улыбнулся.
— Ах, ты об этом.
— Да, об этом!
— Ну, я скажу тебе. Это сложно объяснить. — Он подумал с минуту.
– На самом деле, это ни на что не похоже. Будто съезжаешь с горки на скорости, в пять раз превышающей световую и при этом знаешь, что стоит зазеваться, и тебя вынесет за верхний предел ко всем чертям — если ты понимаешь, что я имею в виду.
Майк хмыкнул — он это понимал.
— Конечно, ты знаешь, что вся система — это гоночная трасса. Это нужно просто увидеть. — Джесс мечтательно склонил голову и, кажется, собирался сказать что-то еще, но тут подошло время для перехода в субпространство.
За три дня Майк засыпал Джесса вопросами. Вопросами
— Я вижу, тебе довелось посидеть за компьютером, — сказал он как-то, чтобы похвалить навигаторские способности Майка.
— Совсем немного, — ответил Майк. — Твоя система достаточно легкая по сравнению с той, на которой меня гоняла Вики на «Королеве Болот». В самом деле усовершенствованная навигационная система на «Ночном Ястребе» делала субпространственные расчеты детской забавой по сравнению со сложнейшим вводом данных, которых требовал компьютер на старом сухогрузе капитана Бента.
— Что ж, радуйся, что научился этой чепухе, — сказал Джесс. — Сейчас тебе это не понадобится, но когда-нибудь может здорово выручить. А еще что ты освоил?
Майк старался, чтобы его слова не звучали хвастливо.
— Я получил три свидетельства об окончании компьютерных тренажерных курсов. Я прошел полный телевизионный курс общего космического пилотирования плюс технология ядерных двигателей и навигация.
Джесс поднял брови.
— Вот как? А ведь по возрасту тебе еще в школу ходить положено.
Майк пожал плечами.
— Я только и делал, что учился, сколько себя помню.
— М-м. — Джесс кивнул и встал, чтобы приготовить ригелианского кофе. Вернувшись, он протянул Майку дымящуюся кружку и сел рядом, держа в руках такую же. Прямо над его головой красовалась табличка, запрещавшая есть или пить за панелью управления. Джесс проследил за взглядом Майка и хихикнул.
— А, черт, — сказал он, смеясь. Майк вопросительно посмотрел на него.
— Может, ты и добьешься этого в конце концов, — пробормотал Джесс. — Может, и добьешься.
Майк не ответил, только отодвинулся подальше в своем кресле и с наслаждением отпил крепкий и сладкий кофе.
Первое, что они увидели после выхода из субпространства, был блеск гоночной системы. «Ночной Ястреб» плавно вращался, и экран заполнился захватывающим зрелищем Клипсиса и его планет. В центре сияла сама звезда, ослепительное желтое солнце, окруженное полудюжиной планет различных размеров и оттенков. «Ночной Ястреб» летел над плоскостью эклиптики, так что практически вся система была в поле зрения. У Клипсиса была одна уникальная особенность — огромный хвост солнца, поток разъяренной плазмы, который радугой вздымался с поверхности звезды, тугой спиралью вонзался в космос и оканчивался крошечным блестящим кольцом возле самого солнца. Майк знал, что этот необычный феномен называется Коготь Дракона и это фонтан звездного вещества, который засасывала в себя алмазоподобная структура в центре этого кольца на самом кончике «когтя». «Алмаз» представлял собой туго свернутое пространство, неизвестное поле, создающее «полую сферу» километров двадцати в диаметре. Знал он и то, что в центре этой сферы находился обитаемый гоночный комплекс, известный под названием Питфол.