Формула гениальности
Шрифт:
– Помню.
– Наркес попросил привезти тебя, – дружеским тоном продолжал Капан. – Он сейчас у Мурата Мукановича Тажибаева, – добавил он. – Так что садись, поедем. Они сели в машину.
– С тренировки? – спросил Капан, взглянув на сумку, лежавшую в ногах у юноши.
– С тренировки, – Баян никак не мог преодолеть чувства неприязни к этому человеку.
– А чем занимаешься?
– Каратэ, – ответил юноша.
– А, каратэ-э… – протянул новый знакомый. Было непонятно, одобряет он или осуждает занятия каратэ. Впрочем, Баяна это и не интересовало. Какая-то сонливость вдруг напала на него.
– Мы же проехали, – негромко произнес он, посмотрев в окно.
Но новый знакомый, очевидно, не расслышал его слов, потому что молча продолжал вести машину, сосредоточенно глядя перед собой.
Новая волна усталости и сонливости обрушилась на Баяна. Пытаясь справиться с нею, он опять, на этот раз немного громче, обратился к Капану:
– Мы же проехали дом Тажибаева.
Капан молчал.
– Послушайте, куда вы меня везете? – стараясь сбросить с себя охватившее его оцепенение, Баян с трудом выпрямился на сиденье.
– Что ты волнуешься, сейчас мы подъедем к этому дому с другой стороны, – отозвался, наконец, Капан и прибавил скорость.
Сон снова стал одолевать юношу. Отяжелевшие веки смыкались помимо воли.
– Остановите машину. Я никуда не поеду, – потребовал Баян, борясь с наваливавшейся на него сонливостью.
Шедшие впереди машины одна за другой стали снижать скорость и останавливаться перед зажегшимся красным светофором. Дорогу переходили прохожие.
Сосредоточенно глядя перед собой, Капан, искоса взглянув на Баяна, повел машину на красный свет. Прохожие испуганно шарахнулись в разные стороны от быстро несущейся машины. Слева от ветрового стекла мелькнули косички девочки, перебегавшей дорогу. Капан затормозил, но было уже поздно. Девочка упала на асфальт. Капан оглянулся и вместо того, чтобы остановиться, прибавил газу. Машина стремительно понеслась дальше.
– Что вы делаете? Остановитесь! – закричал Баян. – Вы же задавили человека!
Сузив глаза, Капан молчал и продолжал увеличивать скорость. Теперь «Жигули» виляли среди других машин на узком пространстве дороги, стараясь избежать столкновения с ними.
– Вы же задавили человека! Надо же оказать ей помощь! – с негодованием закричал Баян. От ярости, охватившей его, сонное оцепенение быстро проходило.
– А в тюрьму не хочешь? – с поразительным спокойствием спросил Капан. – За то, что мы задавили девочку.
Молнией мелькнула мысль, и Баян вздрогнул – настолько она была неожиданна. Сидевший рядом с ним человек и был тем, кто упорно мешал ему и Наркесу в дни гипноза, по воле которого он чуть не спрыгнул вниз с короны гостиницы, бросался под каждую идущую машину на шоссе Таргапа и из-за которого он получил столь сокрушительные и умопомрачительные удары рыжеволосого парня. Баян посмотрел на Капана, затем на его руки, лежавшие на баранке. Гнев медленно нарастал в нем, затемняя рассудок. Прилагая огромные усилия, чтобы не наброситься сразу на сидящего рядом человека, и, стараясь справиться с неимоверным напряжением, растущим в нем,
– Во-т-т что-о-о, дя-я-дя. Или-и вы-ы ос-та-ановите ма-а-шину или-и я-а-а по-о-ломаю ва-а-шу то-о-лстую ру-у-ку… о-одним уда-а-ром…
Капан взглянул на свои худые руки интеллигента и, оценив иронию, усмехнулся.
– С-считаю до-о-о т-трех, – Баян уже почти не владел собой. – Ра-аз, два-а-а… – он начал поворачиваться к Капану.
Резко завизжали тормоза.
Баян выскочил из машины и только хотел побежать назад, к сбитой девочке, как острая боль сзади под правой лопаткой пронзила его. Дыхание мгновенно парализовало. Он присел на месте, не в силах шевельнуться из-за невыносимой боли, затем, с трудом дыша, поднялся и, шатаясь, пошел назад. Мало-помалу шаги стали тверже, но боль не отпускала. Еще издали, увидев большую толпу людей у того места, где машина сбила девочку, Баян направился к ней. Боль в груди мешала ему побежать.
С выражением лютой ненависти па лице Капан немного посмотрел ему вслед, затем рванул машину с места.
Баян теперь уже быстро приближался к месту происшествия. Боль наконец отпустила его. Пробравшись сквозь толпу любопытных, он приблизился к девочке. Маленькая девочка лет семи-восьми с пушистыми бантиками на косичках, сидела на асфальте, морщила личико от боли и плакала. Рядом лежал портфель с рассыпавшимися книгами. Лейтенант милиции быстро делал какие-то записи. Девочку подняли и взяли на руки.
– Кто сбил? Кто сбил? – слышалось в толпе.
– Ребенка сбили. Ирод какой-то.
– Когда же придет скорая, – вздыхали в толпе.
– Я знаю, кто сбил, – громко сказал Баян.
Милиционер положил бумаги в сумку и подошел к Баяну.
– Вы знаете, кто сбил? – спросил он.
Баян кивнул.
– Назовите его фамилию.
Баян немного помедлил.
– Я не знаю его фамилии. Но его зовут Капан. Он работает в Институте экспериментальной медицины.
– Вы видели, как он сбил?
– Я сидел с ним рядом, когда он сбил. Он посадил меня в машину обманом и насильно вез куда-то.
В толпе ахнули и стали громко переговариваться.
– А номера машины вы не помните? – спросил лейтенант.
– Номера не помню… Это красные «Жигули».
– Постарайтесь, пожалуйста, вспомнить номер. Это очень важно.
Баян закрыл глаза рукой, стараясь вспомнить, как он обходил сзади машину, выйдя из спортклуба. Он восстановил в памяти эту картину, затем, прилагая еще большие усилия, старался вспомнить номер. Выражение мучительной гримасы появилось на его лице. Перед глазами медленно возникли, сменяя друг друга, желтый, зеленый, оранжевый и синий цвета.
– АТД 27-31, – сказал он, отнимая руку от глаз. – Осторожно, это экстрасенс, – добавил он, все еще чувствуя ноющую боль под правой лопаткой, Лейтенант записал номер, взял трубку рации, висевшую на груди на тоненьком кожаном шнурке, и поднес ко рту:
– Алло, «Первый»!
– «Первый» слушает.
– Говорит «Двадцать пятый», В районе улиц Абая и Ауэзова водитель красных «Жигулей», АТД 27-31, сбил человека и скрылся. Он – экстрасенс.
– Сообщение принял.
Лейтенант опустил трубку. Она снова свободно повисла на груди. Из нее громко доносились слова: