Формула ЧЧ

Офин Эмиль Михайлович

— Он сделал три раза плохо, Вова. Погубил мальков в Щучьем заливе, сломал березку, а ещё выпил ликера, лимонного, целую бутылку…

Раздался треск мотора. На поляну влетел мотоцикл. В его коляске сидел Левка Ситников.

Лейтенант милиции Щепкин слез с седла, подошел к хозяину «Волги» и поднес руку к своему лакированному козырьку.

— Извините, гражданин. Прошу предъявить ваши документы.

Глава пятая

ЗВЕРОБОЙ

На

лесной поляне разбита палатка под голубым флагом. Перед палаткой горит костер; на рогатинах, поставленных по всем правилам Девятого умения, пристроен котелок, в нем булькает вода.

Ясно, картошку варит Клим, а лентяй Левка сидит и облизывается. Но он не получит раньше времени ни полкартошины, потому что в гости к Левке и Климу сегодня придут Катя с Верой, горнист Валька Спицын и — главное! — помощник вожатого — Володя Ковальчук!

Палатка стоит между тремя стройными березками: одна из них аккуратно подвязана к воткнутому в землю удилищу. Кора у этой березки изрядно поцарапана, две ветки сломаны, но это ничего. Колхозный агроном сказал: если беречь деревцо, — заживет.

А вот палец у Клима чего-то не заживает. Видно, усики у колпачка «Волги» были грязные. Вчера Клим забыл про палец, даже не пошел в медпункт, но сегодня утром, когда ставили палатку, разбередил ранку, и теперь она вся красная, а под ногтем стучит — тук-тук, тук-тук, — неужели будет нарыв?

А тут ещё Левка пристает. Ноет, как эта ранка на пальце.

— Клим, а Клим. Ну дай хоть одну картошину. Когда они ещё придут!

Климу и самому хочется, чтобы скорее пришли ребята. Тогда можно будет показать палец Кате; уж она-то должна знать, что прикладывают к таким ранкам. А может, все-таки сбегать в медпункт?.. Нет. До лагеря целый километр; пока вернешься, Левка обязательно съест всю картошку. Придется потерпеть.

Клим пристраивает рядом с котелком чайник и, зажав больной палец между коленками, снова садится у костра.

Так идет время, — вода булькает, палец болит, а Левка всё канючит…

— Здравствуйте, — раздался сзади чей-то голос.

Левка вздрогнул от неожиданности, мальчики обернулись. На поляну из лесу вышла женщина; на ней — резиновые сапоги, мешок за спиной, а в руке кошелка с грибами.

Женщина, разминаясь, повела плечами, присела к костру и потянула носом воздух.

— Ух, как вкусно пахнет! Рассыпчатая, поди?

Лицо у неё было запыленным, сапоги покрыты болотной грязью, а из-под платка в синюю горошинку выбивались седые волосы.

«Наверно, она очень устала», — подумал Клим и вдруг неожиданно для самого себя сказал:

— Хотите поесть, тетя? Картошка уже, кажется, готова.

Левка так и подскочил на месте. Метнул на Клима сердитый взгляд.

А женщина подняла крышку котелка, отломила от куста прутик и проткнула им одну картошину.

—

Пусть ещё доварится. А что у вас в чайнике, кипяток? Вот и ладно. Будем есть картошку с грибами. Несите воду.

Левка облизнулся. Лицо у него сразу сделалось добрым.

— Я сейчас принесу, тетенька! — Он схватил ведерко и убежал к ручью.

— Ты чего это палец промеж коленок зажал? Порезал, поди? А ну, покажи.

Женщина осмотрела ранку. Потом порылась в своем мешке, достала несколько травинок с метелками на конце и с желтыми цветками. Проворными жилистыми пальцами она искрошила травинки в кружку, залила их кипятком из чайника и поставила кружку на угли.

— Что это, тетя?

— Зверобой-трава. От желудка помогает, и раны ею промывать хорошо.

Вернулся Левка с ведерком холодной воды. Он то и дело облизывался, глядя, как женщина ловко чистит грибы. А Клим смотрел на кружку; вода в ней булькала коричневыми пузырями.

— Хватит, — сказала женщина, — сними, пусть стынет.

— Ой, тетя! — воскликнул Левка. — А зачем у вас в корзинке мухоморы?

— Для лекарства припасла.

— Они же ядовитые!

— Ну и что? Растений много ядовитых, а лекарства из них получаются полезные. — Женщина улыбнулась. — Для мух, например.

— Для мух — можно купить в аптеке.

— Ишь ты, прыткий какой. А в аптеке, думаешь, растет? Туда надо предоставить. Ваш брат, пионеры, слышала я, помогают в этом.

Левка презрительно выпятил губы.

— Это девчоночье дело — травинки-муравинки собирать. У нас этим Катька Малинина занимается. А мы… — Тут Левка вдруг запнулся. Не мог, наверно, сразу вспомнить — чем же он занимается.

Женщина внимательно посмотрела на него.

— А ты, поди, государственные дела решаешь? Ну-ну…

Она промыла палец Клима отваром из кружки. Потом соскребла с ближайшей ели сгусток смолы и замазала ею ранку.

— Вот запомни, сынок. Если в лесу порежешься или еще какая царапина, — лучше еловой смолы средства нет. Залепи, как положено, и следа не останется. А теперь поедим.

Грибы с картошкой оказались такими вкусными, и было их так много, что даже Левка не сумел одолеть свою порцию. А в котелках осталось больше половины.

Мальчики разлеглись у палатки, подставив солнышку полные животы. А женщина осталась возле костра; она раскладывала перед огнем корешки и травы из своего мешка, перебирала их, рассматривала и, слегка раскачиваясь, напевала что-то себе под нос.

— А вдруг она колдунья… — прошептал Левка. Предзакатное солнце не жгло, а грело, ласково и дружески. Высоко в небе медленно кружил коршун, ветерок прохаживался по верхушкам деревьев, шелестел голубым флагом над палаткой. В животе слегка урчало. Тихонько потрескивал костерок на поляне Трех Берез…