Формула Бельмондо
Шрифт:
Данила пучил ошарашенные глаза на Настю. Вечно с ней одно и то же. Допусти ее к какому-нибудь делу, и ты уже никто. Всю дорогу к больнице он шел и канючил:
– Пробу надо бы снять, прежде чем старому человеку предлагать твое варево. – назидательно гудел мой дружок.
– Пробу снимают, когда боятся, что кушаньем отравятся. А я голову даю на отсечение, что у меня получился великолепный обед.
И только по прибытии на место, мне стало ясно, почему Настя близко не подпускала Данилу к блюду кесарей. У нее был слой из компонентов, а если мой дружок влезет ложкой,
Марфа Егоровна лежала на четвертом этаже. В палате было четыре такие же, как она старушки. Настя протягивала ей букетик цветов, который я сорвал с клумбы перед больничным зданием. Увидев нашу неразлучную троицу, Марфа Егоровна прослезилась.
– Максим, Настя вот кого я не ожидала. Как ты там один справляешься Данилушка?
Настя отодвинула в сторону непутевого внука, поставила на тумбочку утятницу и стала докладывать. Ее докладу любой бы начальник штаба позавидовал:
– Марфа Егоровна, вы за Данилу не беспокойтесь. Я за ним так смотрю, так смотрю, вот Максим не даст соврать. Прямо с утра прихожу и спрашиваю, что ты собираешься делать, какие у тебя планы? И если у него нет планов, то я ему их составляю. За боровом надо проследить? Надо! Вот, чтобы он вдруг не забыл, я ему напоминаю.
Соседкой у Марфы Егоровны попалась злоязычная старушка.
– Значит, он за боровом ухаживает, а ты за ним? – спросила она Настю. Не на ту напала старушка.
– Ну не за мной же ему ухаживать? – отбрила старушку Настя. – В плане у него нет ухаживаний за девушками.
– А за боровом, значит, есть!
– А за боровом есть! – подтвердила Настя.
Данила готов был сквозь землю провалиться. То, что никто из его элитных соседей не держал никакой живности, давно его угнетало.
– Мне этот боров весь имидж портит! – как-то заявил он мне.
– Какой имидж? – не понял я.
– Ну, как же! – пожаловался мой дружок. – Прошлый раз захожу Капель, у нее гости из Москвы были. Они со мной вежливо поздоровались. А бабка в это время кричит: «Данила, ты свинье отруби давал?» Давал, кричу в ответ. А она снова: «А чего тогда он разрывается?» А я его неделю до отвала кормлю, а неделю на голодном пайке держу. Мясо через слой с салом тогда получается. Пришлось вернуться накормить ненасытную прорву. А пока я его кормил, ее гости в дом зашли. Не буду же я повторно набиваться в их кампанию.
Комплекс у моего приятеля. Стыдно ему, что они так бедно с бабкой живут. Вот мой дружок, то мажордомом себя назовет, то ассистентом, то дрессировщиком. Наверно, и сюда в больницу приходил, что-нибудь невероятное про страуса Ваську рассказывал.
А Настю несло. У нее было одно замечательное качество, умела она себя преподнести. Вот и сейчас большая чугунная утятница была водружена на тумбочку, и Настя стала рассказывать, как она приготовила удивительно вкусный обед.
Данила, как собака сглотнул слюну. Марфа Егоровна поинтересовалась, понравился ли ее обед Даниле?
– Он его еще не пробовал! – простодушно заявила Настя. – Я его дома у себя покормлю. А это вам! И Максова бабушка его почти каждый день привечает. Вы не беспокойтесь! Ему, не есть надо, а, наоборот,
– Я траву есть не буду! – категорически отказался Данила.
В палате засмеялись. Марфа Егоровна сняла крышку с утятницы. По палате разлился божественный аромат. Голодным взглядом Данила лицезрел на Настины кулинарные изыски. Марфа Егоровна правильно поняла его взгляд, накрыла утятницу крышкой, поблагодарила нас, и сказала, что ничего не возьмет. Ей и того достаточно, что здесь дают, а это блюдо забирайте домой, и пусть им Данила угостит нас всех.
Настя стала настаивать, что от Борьки поросенка в морозилке осталось еще много мяса, но Марфа Егоровна была непреклонна.
– Без разговоров забирайте обратно. Угостишь всех, Данила!
Затем Данила негромко рассказал, как остальные дела дома, что Капель еще не появилась, что вместо нее он нашел другого спонсора. А в конце разговора он пообещал бабке, что и для страуса Васьки найдет применение. Он все уже обдумал, пока шел сюда. У него идея…
Данила бросил многозначительный взгляд на Настю. Та подумала, что сейчас будет озвучена ее идея с сациви, и зарделась от удовольствия.
– Вот! – заявил Данила. – Капель отказала в мою пользу страуса Ваську. Я придумал, как его можно каждый день доить. Ты, давай, ба, выздоравливай. Мне некогда. Дела у меня.
Данила вдруг затопился домой. Я подумал, что ему не терпится отведать царского блюда, но ошибся. Мой дружок на обратной дороге с сожалением качал головой.
– Поторопились мы сожрать Борьку. Ах, как поторопились. Если бы вы только знали, какая гениальная идея пришла мне в голову.
Мы с Настей скептически смотрели на него. А он весь горел.
– Как я сразу не догадался. Уже две недели как какао с шоколадом пил бы. Ну, хоть кто-нибудь из вас подсказал бы. А то друзья называются, полные дебилы. Сроду умного предложения не услышишь. Сациви, свинина, по-царски! – передразнил он Настю. – Много ума не надо, чтобы из дичи приготовить эскалоп. А вы вот догадайтесь, как можно птицу доить. Но, ничего. Завтра Макс мы с тобой будем в шампанском купаться. Вот увидишь. О…о! Что я придумал!
Идею из него пришлось вытягивать клещами. Иногда и, правда, осеняло моего дружка. Данила был исполнен величия и снисходительности.
– Колись, что за идея? – пристали мы к нему.
– Что делали, гости Капель, когда видели страуса Ваську? – спросил он нас.
– Катались на нем! Что же еще делали! – ответил я.
– Катались! – согласилась со мною Настя.
– Катались! – передразнил нас Данила. – Смотрите к книгу, а видите фигу…Катались! Не катались, а фотографировались.
– И ты хочешь…
Он не дал Насте договорить.
– Не только! Я ему сделаю колесницу и выеду завтра на площадь. Кто хочет, пусть, тот катается, а в основном будем клиентов фотографировать. Тележку, надо маленькую для детей сделать. В очередь будут стоять. За несколько дней вперед записывать буду. Бизнес свой открою.