Фонвизин
Шрифт:
О смерти же, ожидание которой способствует пробуждению в нем сильного религиозного чувства, тяжелобольной Фонвизин думает постоянно, боится ее и старается к ней приготовиться. 22 июля 1789 года, в том же дневнике путешествия в Ригу, Бальдон и Митаву, он делает характерную запись: «Одевшись, узнал я, что в нашу церковь везут двух мертвецов, коим сегодня будет погребение. Я вышел к ним навстречу и проводил до церкви. Смущенное сердце мое занималось сим печальным зрелищем. Я представлял себе, что будучи в параличе, надобно мне быть всегда готову к новому удару, могущему лишить меня жизни. Мне пришли на мысль дни погребения родных моих и какому должно быть моему погребению, как для жены моей, так и для родных друзей моих».
Погребение прославленного русского драматурга Дениса
«Homme aimable, Ayant eu quelques Grands pour amis. Il fut regard'e par les jaloux avec des yeux d’envie. Bien faisant, il 'etoit le soutien des veuves et le P`ere des Orphelins. Toujours serviable et pr^et `a Obliger toujours Un coup d’apoplexie le priva de la jouissance de plaisirs sensuels, auxquels il s’'etoit trop livr'e. Son corps fut affaibli et son esprit 'etouff'e. C’est ainsi qu’apr`es une infirmit'e qui dura huit ans, il finit sa carri`ere entre les bras de son respectable 'epouse qui le pleura pendant trois ans de son veuvage. D'ec'ed'e le 1 d'ecembre 1792, ^ag'e de 48 ans.».
(«Любезный человек, имевший в друзьях великих мира сего. Завистники смотрели на него ревнивыми глазами. Благотворитель, он был защитником вдов и отцом сирот, всегда любезный и всегда готовый прийти на помощь. Апоплексический удар лишил его возможности наслаждаться чувственными радостями, которым он предавался слишком много. Его тело ослабело, и его душа была подавлена. Так после недуга, который продолжался восемь лет, он закончил свою жизнь на руках у своей почтенной супруги, оплакивавшей его в течение трех лет своего вдовства. Умер 1 декабря 1792 года в возрасте 48 лет».)
Влиятельный и добрый господин, любящий людей и жизнь, но сломленный мучительной болезнью — таким видел Фонвизина его старинный приятель и наперсник.
Тот же, что и в незатейливом творении Клостермана, день смерти и срок жизни величайшего писателя екатерининского царствования указаны и в надгробной надписи, гласящей, что:
«Под сим камнем погребено тело статского советника Дениса Ивановича Фонвизина. Родился в 1745 году апреля 3 дня. Преставился в 1792 году декабря 1 дня. Жития его было 48 лет 7 месяцев и 28 дней».Надпись эта содержит вопиющую и давно замеченную ошибку: родившись в 1745 году и скончавшись в 1792-м, Фонвизин никак не мог прожить 48 лет. Одно из двух: либо он появился на свет в 1744 году, либо житие его продолжалось на год меньше, чем насчитали современники. Но сама эта ошибка, создающая новую проблему для исследователей жизни и творчества автора лучших отечественных комедий XVIII века, выглядит совсем не случайной. Ведь о русском Мольере, умнице, насмешнике и моралисте Денисе Ивановиче Фонвизине известно далеко не все, и тайна «срока» «жития его» остается меньшей из его тайн.
Из всех детей Ивана Андреевича и Екатерины Васильевны Фонвизиных Денис Иванович ушел первый. Его ближайшие по возрасту братья, бывший директор Московского университета, после сенатор и действительный тайный советник Павел Иванович Фонвизин и отец декабристов братьев Ивана и Михаила Фонвизиных подполковник Александр Иванович Фонвизин скончались в 1803 и 1819 годах соответственно. Год смерти любимой сестры Фонвизина Феодосии Ивановны Аргамаковой неизвестен, но в июне 1796 года Павел Иванович «препровождал» ее просительное послание влиятельному родственнику покойных братьев Паниных и хорошему знакомому покойного Дениса Ивановича Александру Борисовичу Куракину; следовательно, своего брата и друга Феодосия пережила минимум на несколько лет. О сестрах Фонвизина Марфе, Анне, Екатерине и младшем брате Петре не известно практически
Детей у Дениса Ивановича и Екатерины Ивановны не было, а среди многочисленных племянников, Фонвизиных и Аргамаковых, не известно ни одного, названного в честь Дениса Фонвизина. Обстоятельство странное, учитывая, что Фонвизин был не только «любезным человеком» и статским советником, но и славным комедиографом, по мнению ближайших потомков, например, поэта и дерптского профессора А. Ф. Воейкова, автором, равновеликим первым европейским гениям, а по части остроумия — лучшим из всех. В своем «Послании к А. Н. В.» он будет задаваться вопросом:
Найду ль подобные тем райским вечерам, Когда читали мы Жан-Жака и Расина В зной летний под окном, зимою у камина? Когда, последуя Боннету-мудрецу, Любили восходить от тварей ко Творцу; Как с Геснером мы в век златой переселялись; Как с Юнгом плакали, с фон-Визиным смеялись…Называя старшего сына в честь легендарного предка, героического ротмистра Дениса Петровича фон Визина, Иван Андреевич пророчил мальчику судьбу профессионального военного. Судьбы же талантливого и блестящего, но глубоко несчастного Дениса Ивановича никто из последующих Фонвизиных для своих детей не желал.
ИЛЛЮСТРАЦИИ