Фонтан
Шрифт:
– Ты курить-то будешь? – неожиданно добавил Рощин, выпуская изо рта колечко дыма.
Только Колосов начал затягиваться, как в сад вбежал сторож со своей овчаркой. Всё произошло так быстро, что Рощин, выронив из рук пачку сигарет, рванул в кусты.
– Шухер! Беги! – прокричал он.
Но Колосов не успел вовремя среагировать, и сторожевая овчарка одним прыжком сбила его с ног. Закрыв лицо, он начал кричать, чувствовалось, как онемела правая рука. Создавалось странное ощущение, будто сотня пиявок единовременно присосалась к руке. Собака изо всех сил крутила головой в разные стороны,
– Пошла вон, дура!!
Внезапно Колосов услышал глухой стук и визг, сопровождающийся новым рычанием.
– Вот тебе, шавка!!
Ещё удар, и рычание полностью сменилось визгом, который начал удаляться всё дальше и дальше от его ушей.
– Ярик, ты как?
Открыв глаза, Колосов увидел в темноте своего друга Рощина с лопатой в руке.
– Вставай, нам надо бежать, – прокричал он.
Но было поздно. За Рощиным выросла массивная фигура сторожа, который одной рукой выхватил у него лопату, а другой поднял его за шкирку так, что маленький Капоне повис в воздухе как тряпичная кукла. Это было последнее, что увидел Колосов. В глазах потемнело, и перед зрачками поплыли круги. Он пытался препятствовать этому, но мозг не поддавался. Колосов потерял сознание.
Он проснулся в кабинете терапевта детского дома. Рука была перебинтована и слегка ныла от боли.
Взгляд Колосова остановился на резиновой собачке, которая вместе с плюшевым слоном и другими игрушками стояла на полочке, рядом с лекарствами.
«Я всегда любил эту игрушку», – подумал он и тут же вспомнил всё: и прошлую ночь, и пачку сигарет с верблюдом, и Аль Капоне, и Гришку, и овчарку сторожа, которая, видимо, хорошенько покусала его правую руку. Эта резиновая собачка ему нравится больше, чем живая. Она всегда его успокаивала и в трудные минуты уколов, и тогда, когда он заболел полгода назад.
– Проснулся, воришка! – с такими словами в кабинет вошёл главврач Шнятко. Это был крупный мужчина, с маленькими рачьими глазками и неуклюжими ручищами, похожими на лопаты. Первое, что бросалось в глаза во всём его образе, – это торчащая из кармана пачка сигарет, точно такая же, как вчера была у Гришки. От него пахло табаком, а на носу от чрезмерного курения полопались капилляры. У него было мало волос на голове, остатки он пытался зачесывать набок, что вызывало ещё большее отвращение. Он не любил детей, многие его боялись, но Рощина и Колосова всегда смешили его пухлые щеки, которые тряслись как желе, когда он говорил.
– Готовься, хулиган, сейчас пойдешь к директору, – продолжал он.
Испуганный Колосов спросил:
– А Гришка где?
– Сейчас узнаешь. Вставай же, мелкий преступник, сейчас ты и Гришку увидишь, и директора, и воспитателя своего. Они все тебя уже ждут не дождутся. Вставай, вставай! – Он выговаривал слово за словом, немного запинаясь и краснея от напряжения.
Пройдя по коридору, они зашли в кабинет директора детского дома. В тот момент, когда открылась дверь, Колосов зажмурил глаза.
Всё, сейчас начнется, пронеслось в его голове. Каково же было его удивление, когда вместо кабинета директора
Такого поворота Колосов точно не ожидал, ему стало очень страшно, захотелось упасть, зарыдать, попросить пощады, поклясться, что этого больше не повторится, что он исправится.
Всё могло закончиться именно таким образом, если бы он не увидел в середине зала, под объективами больших камер развалившегося на мягком диване своего верного друга Гришку, который поедал с невероятным удовольствием мороженое.
Что делать? Как себя вести? Этого Колосов не знал, просто шёл прямо, за руку его крепко держал Шнятко.
Они подошли к подиуму, и он передал его мужчине в ярком разноцветном костюме с жёлтым галстуком. Тот, в свою очередь, бережно взял Колосова за руку и пригласил его сесть рядом с Гришкой, после чего, резко повернувшись в сторону камер и зрителей, громко и протяжно проговорил:
– Ярослав Колосов, ещё один несчастный ребенок. Поприветствуем очередного сына потерянного поколения.
Весь зал зааплодировал, и Колосову стало ещё больше не по себе. После этих слов мужчина в жёлтом галстуке достал из переносного холодильника, лежащего у одной из камер, мороженое и протянул ему.
Колосов взял мороженое, уловив момент, повернулся к Гришке, чтобы спросить его:
– Гри, где мы и что происходит? Что теперь будет с нами?
– Всё нормально, друг мой, ешь мороженое. Им это нравится, они чувствуют себя спасителями мира. Ешь, не смотри по сторонам. Всё это шоу, а мы актёры. Всё будет хорошо до тех пор, пока ты изображаешь бедного, несчастного, избитого зверька, которого спасли добрые люди. Дай им насладиться тем, что они называют благотворительностью.
Мужчина с жёлтым галстуком повернулся к Гришке:
– Пришло время пообщаться с нашими несчастными малышами, и первый, кого мы спросим, будет этот превосходный мальчик по имени Григорий.
Он приблизил свой микрофон ко рту Гришки и задал тому единственный вопрос:
– Гриша, скажи всем нам, какая у тебя мечта?
Все зрители притихли в ожидании Гришкиного ответа.
– Мне всегда хотелось иметь велосипед, – всхлипывая, прошептал тот.
Колосов от изумления раскрыл рот – он никогда не видел Гришку таким. И не подозревал, что он так может прикидываться, ведь тот натурально слезу пустил.
Ведущий повернулся в сторону затихшего зала, изобразив на лице жалостливый взгляд, проговорил:
– Несчастные дети потерянного поколения! Ооох… Смилуйтесь, господа! Этот чудесный ребенок, который не видел в жизни ни ласки матери, ни защиты отца, мечтает всего лишь о велосипеде… это очень трогательно.
После этого разноцветный как попугай ведущий закончил, и заиграла грустная музыка. Половина женщин в зале зарыдали, да так слышно, что Колосов побледнел.
В следующее мгновение на подиум с велосипедом в руках вышел молодой человек в таком же костюме, как и ведущий, только с красным галстуком. Рощин заулыбался во весь рот и со слезами на глазах кинулся к велосипеду, и как только он сел на него, ведущий поднес к нему микрофон и спросил: