Фонтан мечты
Шрифт:
– Скажите ему, что я ваша сестра! – крикнула ему вслед Амелия, но, едва она опустилась на кровать с пуховой периной, тело ее обмякло и ей стало совершенно все равно, что он скажет хозяину гостиницы.
Она слышала, как он засмеялся, выходя из комнаты. Когда она пришла в себя, было уже утро.
Не может быть! Не могла она проспать всю ночь как убитая, зная, как переживают за нее близкие, зная, как важно немедленно вернуться в Лондон, осознавая всю двусмысленность своего положения.
И тем не менее она без сновидений проспала до утра.
Выругавшись так,
– Вы уже встали? Господин меня предупредил, что, возможно, вы проснулись.
Амелия тщетно пыталась найти вразумительное объяснение своему здесь пребыванию. Она понимала, что эта суровая старуха не слишком высокого мнения о ней.
– Я должна уехать отсюда. Мне надо в Лондон.
– Как скажете. Но сначала вам надо умыться, – старуха окинула Амелию оценивающим взглядом, – и одеться. Меня зовут госпожа Портер. Мы с мужем владеем этой гостиницей и следим за тем, чтобы жильцы вели себя прилично. Вам это знать не помешает.
Амелия еще раздумывала, что ответить, когда госпожа Портер отошла в сторону, пропуская девушку с ведром горячей воды, от которой поднимался пар. Потом последовала чашка чая, благословенного горячего и крепкого чая, прогнавшего остатки сонной одури. А после чая – чудо из чудес! – Амелии принесли платье.
Конечно, не такое платье, которое она могла бы отыскать в своем богатом гардеробе, но вполне приличное платье, если не считать цвета – тускло-коричневого. Вместе с платьем ей принесли пару поношенных туфель, деревенских, грубых, но вполне пригодных для ходьбы. Они, как и платье, были неброского и практичного коричневого цвета.
– У дочери взяла, – сказала миссис Портер. – Платье может быть коротковато, и туфли слегка тесноваты, но, думаю, и такие сгодятся.
– Спасибо, – искренне поблагодарила Амелия.
Приятно наконец надеть платье и обувь, особенно когда одежда сухая и теплая. Как мало порой нужно человеку для счастья! Последние несколько часов заставили Амелию по-новому взглянуть на ту сторону жизни, которой она раньше совсем не придавала значения.
– Тот джентльмен, – осторожно начала Амелия.
– Мистер Вулфсон ждет вас внизу.
– Мистер Вулфсон?
– А вы не знали, как его зовут?
– Видите ли, я нуждалась в помощи, и он...
– Он нам все рассказал. Ну, довольно. Он вас ждет.
Разумеется, неприлично заставлять ждать господина, который оплачивает счета какой-то оборванки. Амелия не была в обиде на миссис Портер за то, что та напомнила ей о благопристойности. Амелия спустилась в холл, который в этот час уже опустел, – путешественники успели покинуть гостиницу.
В холле был один лишь мистер Вулфсон.
– Вы выглядите лучше, – сказал он, обернувшись к ней. Он стоял, облокотившись о полированную дубовую столешницу стойки. Мистер Вулфсон
Он был таким, каким она его помнила, только еще более впечатляющим, – высокий, с резкими, рублеными чертами лица, казавшийся дикарем, несмотря на то что, наряд его был вполне приличен и не лишен элегантности. Сшитые из отличной шерсти, и брюки его, и куртка были пригнаны точно по фигуре, к которой трудно было придраться. Одет он был исключительно в серо-черных тонах, если не считать ослепительно белой рубашки. И эта строгость ему очень шла.
В животе у нее творилось что-то непонятное. Должно быть, оттого, что она слишком быстро проглотила чай.
– Я не собиралась спать, – сказала она и, вспомнив, что она принцесса, получившая достойное воспитание, добавила: – Мне сообщили, что вас зовут Вулфсон. Приношу извинения за то, что не узнала вашего имени, и хочу выразить вам благодарность за помощь, мистер Вулфсон. Я непременно сообщу близким, что это вы мне помогли.
В уголках его глаз собрались морщинки.
– Должен сказать, что вы отменно исполняете свою роль. Так мы едем, или вы вначале хотите позавтракать?
– Я бы предпочла ехать, – словно не замечая иронии, ответила Амелия. – Мои близкие вне себя от тревоги.
– Тогда в Лондон. – Он отошел от барной стойки, за которой пил кофе. – Так мне забросить вас в первый же попавшийся дворец?
– Как пожелаете.
– Вы меня разочаровываете. Я было понадеялся, что вы представите меня членам своей семьи.
Он продолжал думать, что она врет. Ну что же, тем сильнее он удивится, когда узнает, что она говорит правду.
– В Мейфэр, – сказала она.
В это время дорога в Лондон была забита телегами, повозками, всадниками и пешеходами. От вчерашнего дождя не осталось и следа. Но если бы дороги и не успели подсохнуть, особой роли это не сыграло бы. Гостиница располагалась на перекрестке двух дорог, по одной из которых, старой, грунтовой, Амелия брела ночью, а вторая – новая, мощеная, была из тех, которой дождь не страшен.
– Вижу, мистер Макадам постарался, – сказала Амелия просто так, чтобы отвлечься и не выглядеть глупо: ведь все ее усилия были направлены на то, чтобы не выдать волнения от того, что она была тесно прижата к худому мускулистому телу. Но куда деться от этого, если они вдвоем сидели верхом на его черном коне?
– Это вы про того шотландца, который решил все и вся вымостить?
– А разве это не шаг в направлении прогресса?
– Слишком хорошо тоже не хорошо.
Его ответ вновь навел ее на мысль о том, что этот человек – один из пионеров освоения нового континента, о которых она так много читала. Говорят, они чувствуют себя стесненными, даже если заметят дымок в трубе соседа, вздумавшего обосноваться на расстоянии нескольких миль от них. Может, ей так казалось просто из-за усталости, вызванной беспокойной ночью, но она ощущала какое-то беспокойство по отношению к этому мужчине.