Фонограф-свидетель
Шрифт:
"Оливетта Ларю!"
Ник Картер отложил юбку в сторону вывернуть другую и нашел на ней кусочек полотна с надписью:
"Наталья Деланси!"
– Вот это великолепно! – воскликнул сыщик, – право, если бы то лицо, которое устроило все это столь предусмотрительно, находилось здесь, я не преминул бы крепко пожать ему руку.
– О чем вы, собственно, говорите? – изумился Файрфильд, причем на лице его выразилось полнейшее недоумение.
– Сейчас узнаете, дайте осмотреть третью юбку, –
– Вот! Так оно и есть! – воскликнул он сейчас же вслед за тем, – видите, Файрфильд, я прав! "Диана Кранстон". Отлично! Теперь мы знаем полное имя этой очаровательной женщины. По-видимому, то лицо, которое уложило все эти вещи в чемодан, недаром пришпилило все эти записочки.
Затем Ник Картер взял в руки Новый Завет и увидел на заглавном листе имя: "Анджелина Ларю".
– Отсюда я делаю заключение, – произнес сыщик, – что фамилия первого мужа матери Натальи была Ларю и что эту же фамилию носят Рудольф, Макс и Оливетта, а кольца, жемчужное ожерелье и брошка были уложены в чемодан с целью навести на след преступников.
– А для чего сюда же приложены и кружева? – спросил Файрфильд, – неужели и они имеют особое значение?
– Пожалуй, – задумчиво проговорил Ник Картер, внимательно рассматривая кружева, – дело в том, что это очень дорогие кружева. Вот этот кусок, что у меня сейчас в руке, стоит не менее тысячи долларов! Кружева эти были уложены в чемодан по нескольким причинам.
– Откровенно говоря, мистер Картер, я не вижу ни одной причины, уж не говоря о нескольких, – со вздохом заметил Файрфильд.
– Прежде всего кружева были уложены в чемодан для того, чтобы заполнить пустое пространство, но кроме того отправитель хотел намекнуть на то, что семья, в которой разыгралась кровавая драма, располагает большими средствами. А если подумать, то найдется еще несколько причин. Но давайте посмотрим сначала, что нам скажут прочие вещи.
Он вынул из чемодана окровавленную ночную сорочку и сказал:
– Эта вещь говорит сама за себя, показывая наглядно, каким образом была убита Наталья и куда угодили удары кинжалом.
– Остаются еще три фотографические карточки, – заметил Файрфильд.
– Ну, тут долгого размышления не требуется, – отозвался Ник Картер, рассматривая карточки, – вот это Оливетта, а это Макс; ему лет двадцать пять на вид.
– А эта старая, пожелтевшая карточка, вероятно, изображает мать?
– Да, и притом только эта карточка и исполнена профессиональным фотографом, тогда как две сделаны любителем посредством моментального снимка, легко доступного каждому ребенку при нынешних аппаратах.
После некоторого раздумья Ник Картер обратился к Файрфильду со словами:
– Я
– Вам не кажется странным, что в этом чемоданчике имеется такая масса улик? – спросил Файрфильд, тщательно укладывая вещи.
– Как вам сказать, – уклончиво ответил Ник Картер, – по-видимому, отправитель хотел собрать возможно больше улик и притом он старался представить в возможно наглядном виде картину убийства, до сего времени оставшегося необнаруженным.
– Все это я понимаю, – отозвался Файрфильд, – но тогда я не понимаю, почему он отправил чемодан столь легкомысленным способом!
– Вы хотите сказать, что не понимаете отправки его в Нью-Йорк без указания определенного адреса?
– Именно. Меня удивляетесь не то, что чемодан был отправлен в Нью-Йорк, а то, что здесь о нем никто не заботился. Надо полагать, тут есть какая-нибудь особая причина.
– Вероятно, отправитель не может приехать сюда: или он болен, или немощен. Но я думал, что он мог бы приложить письмо. Скажите, письма в чемоданчике не было?
Файрфильд ответил отрицательно.
– В таком случае я попрошу вас вызвать по телефону глазное полицейское управление, отдел сыскной, и спросить там от моего имени, не поступило ли туда около года тому назад письмо из Торонто или его окрестностей, в котором полиция приглашается востребовать чемодан, адресованный на имя Алексея Делануа и находящийся в обществе "Вельс Фарго". Но предварительно дайте мне молоток и долото, если то и другое имеется у вас под рукой.
– Конечно, есть. У меня очень большой ящик с инструментами.
– В таком случае вместо молотка дайте мне маленький топорик. А теперь идите к телефону, мне надо поработать минут пять.
Файрфильд ушел в соседнюю комнату.
Он слышал стук, а затем шум, как будто кто-то разрывает толстую кожаную подушку.
Но тут с ним заговорили из полицейского управления, и он уже не мог следить за тем, что делал Ник Картер.
Когда он минут через пятнадцать вернулся в библиотечную комнату, глаза его сверкали.
– Мистер Картер! – воскликнул он, – я право не знаю...
Он умолк при виде разрезанного сыщиком чемодана и спросил, смеясь:
– Зачем же вы испортили чемодан?
– Сейчас узнаете. Сначала вы мне скажите, что вам ответили.
– Прежде всего я прошу вас объяснить мне, – начал Файрфильд, – каким образом вы догадались о существовании такого письма? Дело в том, что в свое время главное полицейское управление действительно получило подобного рода письмо. Но там его прочитали и бросили в корзину, так как предположили, что это только чья-нибудь шутка.