Фонд
Шрифт:
Владелице прекрасной руки пришлось пробиться сквозь стену лиц и тел, прежде чем коснуться плеча Питера и лишить его сил. Он замедлил шаг и продлил удовольствие от прикосновения ее руки к его плечу, ощутил нежность ее пальчиков, чувствуя себя преданным псом и изо всех сил пытаясь не показать этого.
– Питер. – Голос Мелиссы Корли, подобный звуку легкого дождя, был едва слышен на фоне музыки, разговоров и смеха. Но это был единственный звук, который заставил его остановиться и замереть на месте.
Она продвигалась к нему, в шелковом темно-синем платье, слишком дорогом на фоне простеньких нарядов других
Кожа у нее смугловатая, карие глаза, казалось, смотрят прямо в душу. Нежные щеки, слегка заостренный подбородок. Густые каштановые волосы мягкими локонами обрамляют лицо. Красота неземная. Но главное – ум, за что он безмерно уважал Мелиссу. Ум глубокий, который всегда, казалось, бросал ему вызов.
Мелисса подошла к нему, а он молчал, не зная, что сказать.
– Привет, Питер. – Посетители прижали их друг к другу. – Как поживаешь?
Он пытался не выглядеть безумно влюбленным идиотом, но понимал, что не получается.
– Прекрасно, Мелисса. У меня все в порядке. Черт побери! Ты выглядишь потрясающе.
В этот момент ему хотелось дать себе оплеуху. Черт побери? Неужели он только что брякнул «черт побери» при женщине, которую любит? В следующий раз надо говорить что-нибудь более уместное либо вообще не открывать рта.
Она продолжала смотреть на него, потом слегка улыбнулась.
– Спасибо.
– Не за что. Всегда пожалуйста.
Они молча стояли, а толпа толкала их, отчего ее голова почти коснулась его груди. Джеймисон понимал, что больше не выдержит и вот-вот крепко обнимет ее, и поэтому заставил себя смотреть в сторону, поверх головы Мелиссы, выискивая в баре что-нибудь отвлекающее внимание. При этом заметил вещи, которых раньше не замечал – модели самолетов на полке за стойкой бара, фотографию «Голубых ангелов» с их подписями – на стене, хвостовую опору F-14, закрепленную на длинной планке… но они не отвлекали. Мелисса рядом. Остальное не имеет значения. За исключением, разумеется, того, чтобы разыгрывать перед ней роль человека, на которого она не влияет.
– Питер, – продолжала она, – я видела, как ты вошел. И мне захотелось поговорить с тобой, прежде чем ты уйдешь. У тебя найдется минутка?
Он слегка отклонился, чтобы иметь возможность заглянуть ей в глаза, ударившись при этом спиной о человека, стоящего позади.
– В самом деле? Если тебе хотелось поговорить, почему ты просто не подошла к нашему столу?
Она и глазом не моргнула. Как всегда, готова к состязанию с ним.
– Я могла бы сделать это, но решила, что неприлично.
– Не думал, что тебя беспокоят подобные вещи.
Он не понимал, как мог говорить ей такие слова. Не знал, откуда они берутся. Но всегда клял себя за то, что они срывались с языка. Питер видел, как она нахмурила брови, совсем немного. Никто больше не был способен понять, как сильно он ее обидел.
– Ты прав, – пробормотала Мелисса. – Меня не беспокоят. Не очень. Но я подумала: если внесу разлад в вашу вечеринку, тебе это не понравится.
Мелисса делала попытки сохранить между ними расстояние, но
Он тосковал без Мелиссы. Он хотел ее больше, чем кого-либо другого, но… шансов продолжить их взаимоотношения, как прежде, не было. Сражение между их работодателями переросло в настоящую войну, превратив, таким образом, и самих Питера с Мелиссой в противников. Конфликт разрастался каждый раз, когда в киосках появлялись газеты со статьями Мелиссы с критикой деятельности «Диллон». Хотя Джеймисон сам поставил точку в их отношениях, он был уверен, что в противном случае это сделала бы она. Разрыв был неизбежен, и оба оказались достаточно умны, чтобы понять это.
Несмотря на его настойчивые просьбы, в прошлом году она наотрез отказывалась пойти на мировую с «Диллон аэроспейс». «Ничто, – говорила Мелисса, – не остановит меня в стремлении уничтожить „Диллон“ и другие, подобные ей, компании».
Даже сейчас, после целого года размышлений, он так и не понял, как Мелисса могла поставить работу выше их отношений. Джеймисон, разумеется, напрочь отверг идею уйти из «Диллон», но сделал это лишь после того, как Мелисса предприняла атаку на эту организацию. Он бы ушел, если нужно, и нашел бы другую работу, если бы Мелисса хотя бы немного подождала. Теперь, конечно, Питер жалел, что не сделал этого. Жалел каждую ночь, когда ложился спать один, и каждое утро, когда просыпался в одиночестве. А еще больше жалел сейчас, когда она стояла перед ним и касалась его тела. Но в то время ни он, ни она не были готовы уступить…
Он пытался отодвинуться.
– Думаю, ты поступила разумно, не подойдя к нашему столу. Ну и как обстоят дела в «Коалиции»?
Мелисса заговорила тоном адвоката:
– Прекрасно, Питер. А в «Диллон» все в порядке? – Она принялась разглядывать галстук Джеймисона.
– Да, Мелисса, все в полном порядке.
– Хм…
Мелисса оторвала взгляд от галстука и облизнула губы. Помада заблестела, а ему страшно захотелось поцеловать эту самую желанную женщину на свете.
– Хорошо, Питер, я рада. До меня дошел слух о твоем проекте «Вомбат». Я беспокоюсь. Из-за твоей работы.
Джеймисон глубоко вздохнул. Они играли в эту игру и раньше. Он был уверен, что и на этот раз правила игры останутся неизменными. Давить на нее нет смысла – все равно ничего не скажет, даже если ей известно, каким образом он сможет спасти свой проект. И он промолчал.
– Ну ладно. Возможно, мои сведения неправильные. Рада за тебя. В самом деле. – Мелисса потянулась к нему и поцеловала в щеку. Легко, словно поцелуя и не было.
Она окинула Джеймисона взглядом, повернулась и начала протискиваться к бару между загораживающими ей дорогу мужчинами. Мужчины разошлись и образовали для нее проход. И она пошла по нему, унося с собой боль, железным обручем охватившую его. Питер провожал Мелиссу взглядом, пока та не исчезла в толпе, а заманчивый блеск ее темно-синего платья не растворился среди нагромождения бутылок, стаканов и локтей. Он тряхнул головой, словно освобождаясь от ее чар, и пошел к двери, тараном пробиваясь сквозь живые препятствия.