Фокиниада
Шрифт:
Словно бычков на бойню, Севку и Васю тычками в спину подогнали к колодцу.
– Прости, Фок, если что не так, – дрогнувшим голосом сказал Лаврухин. – Прощай.
– И ты прощай. И ты прости, – откликнулся Севка, ожидая смерти и не веря в неё.
Неужели прямо здесь и сейчас, вот так, испортив колодезную воду продуктами своего разложения?..
Фокин ожидал выстрела в спину, или удара по затылку, или тычок под рёбра, или… А чего ждать, вдруг подумал он и, высоко подпрыгнув,
– А-а-а-а-а-а-а! – издал он свой прощальный крик.
В него могли пальнуть, пока он летел, но не пальнули, – вместо этого на его вопль наложился лаврухинский мат и его «а-а-а-а!»
Севка, поняв, что прикрыт от пули Васей, схватился за трос, удёрживавший ведро, и упёрся ногами в стену. Если Лаврухин не сделает то же самое, он сломает мне шею, подумал Фокин, стремительно разворачиваясь задом вверх. Предстояло выдержать удар лаврухинского тела, и он его выдержал, потому что не хотел падать в ледяную колодезную воду.
– Ногами в стену упрись! – прокряхтел Фокин.
– Упёрся! – удобно усевшись на Севку, заверил его Лаврухин.
– Пули не трать, сами утонут! – крикнули наверху.
Стрелять в них не стали, просто перерезали трос, на котором болталось ведро, но это было уже непринципиально, потому что Севка вовремя его отпустил и упёрся руками в скользкую стену.
Опыт скалолазания оказался бесценным. Плюс воля к жизни, как бронёй прикрытая сверху Лаврухиным, вес которого не казался тяжёлым от осознания того, что сверху всё-таки может прозвучать выстрел.
– На восток!!! – заорал наверху Ван Гог. – На восток, суки!
Взревели движки, колёса шлифанули траву, послышался шум отъезжающих на бешеной скорости машин.
– Ушли, гады! – с досадой воскликнул Вася.
– Слышь ты, кукухин сын, ногами упрись, а то я сорвусь.
– Да упёрся я! Что делать-то будем, Фок?!
– Петь.
– В каком смысле, Фок?
– В прямом. Нас кто-нибудь услышит!
– Кто нас услышит в глухом лесу, Фок?
– Твой грёбаный ОМОН, Лавруха…
– Во Вьетнаме, во Вьетнаме,
В ох……ой глуши,
Проживает дядя Ваня,
Инженер моей души! – спел Вася.
– Ты что-нибудь поприличнее знаешь?
– Выдавайте меня замуж,
Очень молодую.
Милый в армию уйдёт,
А я заблядую! – пропел Лаврухин.
– Я сейчас сорвусь, – предупредил Фокин. – У меня от твоих частушек организм слабеет!
Запас сил у Севки действительно заканчивался, а впереди были только бездна и смерть.
– Вышел милый на крыльцо,
Почесать своё яйцо.
Сунул руку, нет яйца,
Так и е….ся с крыльца! – отчаянно спел Вася и вдруг заорал как бешеный: – Вертолёт! Я вижу вертолёт, Фок!!! Он кружит над нами!
Севка
– О! Фок! Там твоя секретарша!
– Где?
– Болтается на лестнице в небе, как боюсь сказать что…
– Это глюк, Лавруха. Мы же грибов наелись!
– По легенде мухоморы жрал только ты, Фок, а я тебя ловил! Скажи, у твоей мисс Пицунды трусы белые?
– Откуда я знаю? Я с ней так близко не знаком, слава богу. И потом, вряд ли у неё только одни трусы…
Руки поехали по стене вниз. Ледяная вода приближалась со скоростью метр в секунду. Лаврухин схватил его за ремень и удержал в последний момент, но ненадолго, – тоже поехал вместе с ним вниз.
– Всеволод Генрихович, цепляйтесь! – послышался уносимый ветром голос Драмы Ивановны.
Севка не мог ни за что уцепиться, но что-то невозможное сотворил Лаврухин, и в обессиленных пальцах Фокина оказались ступени верёвочной лестницы.
И уж тогда он полез! В небо, вверх, – так, как не лазил ни на одну скалу. Над ним, пыхтя, карабкался Вася, и развевалась юбка Драмы Ивановны, под которой – о ужас! – мелькали белые трусы.
В кабине вертолёта мисс Пицунда реанимировала их текилой, виски, сухим вином и ромом. Всё это добро оказалось во встроенном баре, так же как и лимон, шоколад, сыр и презервативы.
После коктейля «микс» из текилы, виски, сухого вина и рома, Севка наконец осознал, что жив.
– Постойте, – вдруг догадался он, уставившись на пилота с греческим профилем, – это и есть тот самый племянник, с которым все на козлов с вертолёта охотятся?
– Не все, а только нужные люди, – уточнила Драма Ивановна.
– Откуда вы узнали, где мы? – посуровел Севка, вспомнив канкан на ветке.
– Я не случайно сделала вам последний звонок, почувствовала, что вы с Василием Петровичем вляпались. У моего племянника есть возможность отследить, куда идёт вызов и определить местонахождение абонента с точностью до квадратного метра.
Севка опасливо покосился на пилота, но ничего сверхъестественного в нём не нашёл. Он отхлебнул ещё «микса» и пихнул в бок загрустившего вдруг Лаврухина.
– Как тебе моя идея с частушками?
– Частушки – это моя идея. Мисс Пицунда, у вас уши в трубочку не свернулись от моих песнопений?
– Вы думаете, я что-нибудь слышала? Я догадалась, что вы в колодце! – Драма Ивановна звонко расхохоталась.
– Жаль, банда ушла, – вздохнул Вася. – Теперь где-нибудь так окопается, что хрен найдёшь.