Фокиниада
Шрифт:
– Но при чём здесь папаня…
– Дослушайте меня. Все убийства происходили ночью, или под утро. Отчего-то дачники без всяких опасений открывали убийце дверь и даже впускали в дом. После расправы над хозяином из дома ничего не пропадало… кроме спиртного. Домашние вина, водка, спирт, преступник не брезговал даже одеколоном «Гвоздика», которым у садоводов принято отпугивать комаров.
– Понятно, – схватился за голову Севка. – И поэтому вцепились в первого попавшегося под руку алкаша.
Драма,
– Нужно во всём этом разобраться, – задумчиво сказала она.
– Нужно! – Севка вскочил и пробежался по кабинету, насколько по восьми квадратным метрам можно было пробежаться. – Нужно разбираться, иначе… – Он замер, не зная, выскакивать в смятении на балкон, или нет.
– Иначе Генриху Генриховичу грозит пожизненное заключение, – закончила его мысль мисс Пицунда.
– О-о! – Севка свалился в кресло и в панике начал хвататься за телефоны, то за мобильный, то за городской. – О, чёрт!
– Вам нужно поспать.
– Поспать?! Вы говорите – поспать?! Лаврухин! Где гад Лаврухин?! Почему он не отвечает?! – Севка тыкал кнопки сразу на двух телефонах, но палец дрожал и не попадал в нужные цифры.
– Василий Петрович сейчас находится на встрече одноклассников. Наверное, в кафе громко играет музыка, и он не слышит звонков.
Севка тихонько завыл от бессилия и отчаяния, а мисс Пицунда куда-то сходила и принесла таблетку со стаканом воды.
– Выпейте это, – приказала она.
– Зачем?
– Чтобы дожить до утра и лучше соображать.
Лучше соображать Севке очень хотелось, а уж тем более он не был против дожить до утра.
Фокин проглотил таблетку, запив её кипячёной водой.
– Посчитайте до двадцати, – склонилась над ним Драма Ивановна.
– Зачем?
– Чтобы заснуть.
– Вы ведьма, Драма Ивановна. Ведьма и дрянь. Раз, два, три, четыре, пять… шесть… – Севка откинулся в кресле, закрыв глаза. Дожить до утра очень хотелось… – Откуда вы знаете, что Васька сейчас на встрече одноклассников? Вы ясновидящая? Арматура хренова… Шесть, семь, восемь, девять…
Сознание помутилось, сердце замедлило свой бешеный ритм, спазм в горле прошёл.
– Уже месяц во всех газетах идёт объявление об этой встрече в кафе «Мангуста». Василий Петрович наверняка там, потому что вчера у него из кармана кителя торчали новые носки, я видела.
– Девять… Что дальше?
– Десять.
– Нет, что дальше? Ну, носки, ну и что? Мало ли для чего человек купил себе носки? При чём тут одноклассники? – Севка засыпал прямо в кресле. Истерически зазвонил мобильный, но он почему-то не смог до него дотянуться.
– Василий Петрович не тот человек, который без повода купит носки, – отрезала Драма Ивановна и бесцеремонно ответила на звонок: – Да! Всеволод спит.
– Одиннадцать, двенадцать… Почему винторогий? – прошептал Севка. – Я увольняю вас мисс… Пи… К чёрту, к дьяволу увольняю! У вас ноги кривые и старые…
Больше Севка не смог сказать ничего умного, хотя очень хотел.
Проснулся Фокин от того, что его орошали.
Как клумбу, как домашнюю пальму, как паршивый, тепличный огурец.
Севка открыл глаза и увидел Драму Ивановну, которая, закусив губу от усердия, брызгала ему в лицо водой из пульверизатора.
– Вы что?! – подскочил Севка. – Что вы себе позволяете?!
– Там посетитель, а я разбудить вас не могу, – пояснила Фокина. – Снотворное в сочетании с алкоголем даёт очень сильный эффект.
– Вон! – заорал Севка, утирая мокрое лицо рукавом. – Вон отсюда! Старая кляча! Арматура ржавая!
– Там девушка, – не обращая внимания на его гнев, кивнула на дверь Фокина. – Красивая, но тупая. Позвать?
Севка выскочил за дверь и за руку втащил в кабинет длиннющую девицу модельной внешности.
– Вы кто? – спросил он, усадив девицу на стул.
– Модель и актриса, – моргнула она нарощенными ресницами. – Хожу по всем кастингам. У вас же тут кастинг? – огляделась она.
Девчонка была что надо: свеженькая блондинка лет двадцати, ногастая, губастая, грудастая, с младенчески-неосознанным взглядом. Короткая юбка и фиолетовый топ давали вдоволь налюбоваться всей этой красотой.
– Покажите живот, – приказал Фокин.
Девица с готовностью задрала топ, продемонстрировав загорелый живот с блестящей серёжкой в пупке.
Мисс Пицунда громко фыркнула и обрызгала из пульверизатора все углы.
– Сухо, – пояснила она свои действия. – Это вредно для кожи.
– Вы мне подходите, – объявил Севка девице. – Как вас зовут?
– Кристи. Вообще-то, Маша, конечно. Кристи – мой сценический псев…
Драма Ивановна брызнула ей прямо в рот, и Кристи закашлялась.
– Нужно регулярно увлажняться, – строго сказала Фокина. – Сцена вам сухости не простит.
Кристи закивала, а Драма Ивановна щедро оросила её водой.
Севка вырвал у Фокиной пульверизатор и швырнул его в мусорную корзину.
– Мисс Пицунда, ваши обязанности с этого момента будет исполнять Кристи, – торжественно объявил он.
Фокина расхохоталась ему в лицо, показав вставную челюсть и розовую глотку.
– Будьте добры, освободите рабочее место! – повысил Севка голос.