Фобия

Лейк Кери

— Я не планировал оставаться. Я не должен был приходить, — он отпускает мою шею, и воздух врывается в мои легкие долгим, свистящим дыханием. — Но потом я услышал о девушке. Девушка, девушка. Найди девушку. Ты нужен ей, — он проводит руками туда-сюда по своим волосам, взъерошивая их, тон его голоса нарастает до жуткого безумия. Холодная и отстраненная маска, которую он носит на лекциях, трескается на моих глазах. Распадается. — Голоса сказали мне найти его. Наказать его, чтобы он больше никогда не трогал тебя. Так я и сделал. Я наказал его. И этого недостаточно. Все еще мало крови, — он

подергивается, как будто у него короткое замыкание, и я хочу успокоить его, но чувствую, что сама разваливаюсь.

— Я – ваше дело. Я причина, по которой вы пришли? — деформированные кусочки складываются в моей голове, создавая образ, который не имеет смысла. — Как? Как вы вообще меня узнали?

Он выхаживает передо мной, качая головой.

Другие бессмысленные детали просачиваются, затуманивая уже густое болото в моей голове. Учителя в «Светлых Горизонтах» образованы. Имеют высшие степени в области психического здоровья и образования. Как ему удалось обмануть всех, чтобы попасть в школу, остается загадкой.

— Как вы это сделали? Вы играли эту роль неделями. Вы преподавали Шекспира, читали лекции целому классу и убедили всех, что вы – высококвалифицированный преподаватель. Как? Как вы смогли это сделать?

— Обман – искусство, которое я осваивал всю свою жизнь. Это единственный навык, который помог мне остаться в живых.

Я смотрю на кровь, размазанную по его груди и рукам. Кровь, пролитую за меня.

— Вы убивали раньше, — это не вопрос, и невозмутимое выражение его лица говорит мне все, что мне нужно знать. Эта правда должна была меня напугать. Он убийца. Возможно, безумней, чем Джордан. Нет, сомнений в этом нет. И все еще, все еще, я не боюсь. — Вы пришли за мной. И теперь собираетесь уйти?

— Я не могу оставаться на одном месте. Не так долго.

Мои руки трясутся, я отворачиваюсь, чтобы скрыть разочарование и печаль, расцветающие в моем сердце.

— Иногда я ненавижу это место. Но не могу представить себе, что у меня не будет места, которое я могла бы назвать домом.

— У меня есть дом. Брат, — он слегка поморщился, заставляя меня задуматься, не вырвалось ли это у него случайно. Или, возможно, это болезненная тема для него.

Брат. Я и представить не могла, что такой отстраненный человек, так легко отнимающий жизнь, может заботиться о ком-то, кроме себя.

— Надеетесь снова его увидеть?

— Не раньше, чем завершу свои дела.

Слезы скапливаются в моих глазах. Смешно, что мужчина, которого я едва знаю, тем более сейчас, может вызвать во мне такие эмоции, но дрожь сквозь мои кости говорит мне, что события этого вечера все еще волнуют меня, и мысль о завтрашнем дне пугает. Это особенность травмы – она не сразу дает о себе знать. В самый разгар событий тело онемевает. Оно действует на адреналине и инстинкте. А потом начинается настоящая боль. Воспоминания и отголоски. Те ужасные моменты, которые проникают в мои мысли и раздирают раны. Хотя Джордан, возможно, уже мертв, это не последний раз, когда я его увижу.

— Возьмите меня с собой. Пожалуйста.

Слеза скатывается, и, раздраженная своей неуправляемой реакцией, я поднимаю руку, чтобы вытереть ее, но он хватает меня за запястье. Кажется, заинтригованный, он проводит большим пальцем по мокрому следу.

— Пожалуйста, — шепчу я снова.

Держа

мою руку в плену, он ведет ее к ужасающему шраму на своем горле, и толстая, зазубренная линия проходит под моими кончиками пальцев.

— Кто-то пытался вас убить?

— Это я сам себе сделал. Пытаясь заглушить этот чертов шум в голове. Пытаясь держаться подальше от тебя, — он смеется над тем, что, должно быть, выглядит как чистое мучение на моем лице. Не только потому, что он так серьезно поранил себя, но и потому, что сделал это из-за меня. — Я же говорил. Я испорчен. И я точно испорчу и тебя.

— Мы можем помочь друг другу. Голоса? Я их тоже слышу. Я вижу то, чего нет, — я осмеливаюсь положить руку ему на грудь, и, делая это, чувствую, как бешено бьется его сердце под моей ладонью. — Я вижу вас, мистер Кейд. И я не боюсь.

Он снова берет меня за запястье, но не убирает его.

Я бы хотела верить, что мои слова достигли его, но знаю, что это не так. Я оттолкнула множество людей, носивших такую же непроницаемую броню, которая держит его на расстоянии.

— Вот почему вы здесь, не так ли? Ради меня.

Он сплетает свои пальцы с моими, сжимая мою руку, как будто хочет ее раздавить, но теперь я уверена, что он этого не сделает. Я верю, что причинение мне боли ранило бы и его.

— Неделями я наблюдал за тобой. Я чувствовал твою грусть. Я знаю твои шрамы. Каждый образ, который ты рисуешь, чтобы не причинить себе боль, — он приближается и поднимает мою здоровую руку, поворачивая ее, чтобы показать тонкие линии вдоль моего предплечья, шрамы, которые отмечают каждый момент, когда я боялась неизвестного. — Ты права. У нас обоих есть шрамы. Но между тобой и мной есть разница, Би. Я жажду крови других. Боли. Убийство – это мое искусство. Это то, что удерживает меня от того, чтобы засунуть лезвие глубже в себя, — еще один взгляд на шрам на его горле напоминает о том, насколько могущественным может быть разум.

Как жестоко и извращенно.

Он жаждет моего самого темного страха. Идеальная пища для моих демонов, что только заставляет меня хотеть его еще больше. Наверняка кто-то подумал бы, что я сошла с ума из-за этого иррационального желания. Может быть, я и сошла. Может быть, это последствия того, что я видела столько плохого в таком юном возрасте.

Я устала молиться о лучшем когда-нибудь. Я хочу быть чьим-то решением прямо сейчас. Его. Единственным, что оттягивает его от края, если он слишком далеко зайдет. Это больно и неправильно, но также, как и все остальное, что произошло в моей жизни до этого момента. Почему желание должно быть намного хуже?

— Кажется, звук страдания должен когда-то наскучить, — говорю я.

— Я не остановлюсь, пока не убью каждого члена «Злорадства».

Сквозь слезы я смотрю на свою руку в его покрытой шрамами ладони – следы двух разбитых душ.

— Вы тоже можете исцелиться, мистер Кейд. Вы этого достойны.

На его лице на мгновение появляется выражение безнадежной пустоты, извлеченное из того места в его голове, где он ее запер. Выражение, сокрушающее сердце, полное горя и боли, которое трогает меня до глубины души. Увидев множество шрамов на его теле, я представляю, сколько мрачных мест спрятано в его уме. Холодные, темные и заброшенные места.