Флоренс Аравийская

Бакли Кристофер Тэйлор

– Джордж, – сказала Флоренс. – Ты один из самых талантливых мужчин, которых я знаю. Ты погубишь себя кабинетной работой. Только подумай – какой нам выпал шанс! Больше такого не будет.

– Но ты же ничего не знаешь об этом дяде Сэме, – ответил Джордж.

– А вот теперь ты рассуждаешь как моя мать! Это ведь шанс изменить историю. Я уж не говорю о том, чтобы помочь восьмистам миллионам мусульманских женщин.

– Большинство из этих женщин абсолютно довольны своей судьбой. Готов поспорить, что половине из них нравится носить

чадру. А еще им нравится то, что с ними носятся как с писаной торбой.

– Ничего себе – «носятся». Тебе самому по душе бы пришлось такое обращение?

– Жить в обществе, которое рассматривает меня как гражданина второго сорта и ограничивает мои права? Я что, похож на идиота?

– Вспомни цитату из Эдмунда Бёрка: [6] «Все что необходимо для торжества зла – это лишь бездействие добрых людей».

– Вспомни цитату из Мэла Брукса: [7] «Стоит один раз пуститься в бега – и не остановишься всю жизнь».

6

Эдмунд Бёрк (1729–1797) – англо-ирландский государственный деятель, блестящий оратор

7

Мэл Брукс (р. 1929) – американский кинорежиссер, актер, сценарист

– Я не справлюсь с этим без тебя, Джордж. Поверь мне, будет весело.

– Нет, будет ужасно. Но самое ужасное, что я, видимо, соглашусь.

Задумчиво подбоченясь, Флоренс придирчиво изучала накрытый уже стол. Дядя Сэм предлагал провести первую встречу группы в том самом уединенном домике в Александрии, однако Флоренс решила приготовить настоящий итальянский обед у себя дома в городке Фогги-Боттом. Она еще не знала, как все в итоге у них сложится, но была уверена, что не много бывает в жизни таких непростых ситуаций, которые нельзя изменить к лучшему превосходным обедом, состоящим из вяленной по-ломбардски говядины, ризотто (из раков и африканских бобов по ее собственному рецепту), шоколадно-малинового тирамису, эспрессо плюс нескольких бутылок «Бароло». Флоренс была в черной кашемировой водолазке, узких брюках в стиле «тореадор» и туфлях на высоком каблуке. В ушах у нее были жемчужные серьги. Поверх водолазки она повязала фартук с оборками в стиле пятидесятых годов, в котором она выглядела, пожалуй, еще сексапильнее.

Первым появился Бобби Тибодо – парень из ЦРУ. Он позвонил в дверь без пяти восемь. Люди из ЦРУ всегда приходят пораньше – они любят контролировать ситуацию. Джордж прибыл ровно в восемь. Рик Ренард опоздал на двадцать минут, объяснив, что его задержал один конгрессмен, «который никак не мог заткнуться».

Флоренс предложила своим гостям холодное как лед «Прозекко» в узких бокалах. Мужчины настороженно присматривались друг к другу, а Флоренс поглядывала на Бобби Тибодо, наблюдая за тем, как он изучает Рика и Джорджа.

Бобби было под сорок. Он обладал крепким телосложением, коротко подстриженными светлыми волосами и скептическим взглядом из-под тяжелых век, который придавал ему выражение легкой враждебности. Он мало двигался, как будто не желая

расходовать силы. Обратившись к Флоренс, он немедленно назвал ее «мэм». Она поприветствовала его на арабском и едва сдержала улыбку, когда на ее «салям» он ответил с крепким акцентом жителя Алабамы.

Он заметил, что она поглядывает в его сторону. Бобби был не из тех, кто упускает хоть что-нибудь. Флоренс почувствовала, что краснеет.

– Ну что же, – сказала она, подняв свой бокал «Прозекко» и чокаясь со всеми присутствующими, – за Акабу.

– За Акабу? – недоуменно переспросил Ренард.

Двое других мужчин с интересом посмотрели на него, и Бобби сказал:

– А ты, значит, тот самый пиарщик?

– Специалист по стратегическим коммуникациям, – сказал Рик.

По лицу Бобби скользнуло подобие улыбки. Он повернулся к Джорджу:

– Ну а ты, значит, из Госдепа?

Люди из ЦРУ с опытом работы за границей между собой называли персонал Госдепартамента «посольской блевотиной».

Флоренс решила, что ей пора вмешаться:

– Я бывала в Акабе. Там весьма мило. Король Иордании содержит там небольшой дворец.

– Где служил? – спросил Бобби у Джорджа.

– Вообще-то, нигде. Только в Вашингтоне.

Бобби слегка поднял брови:

– А сколько ты уже в Госдепе?

– Шестнадцать лет.

– Шестнадцать лет проторчал в Вашингтоне?

– Даже шестнадцать с половиной.

Бобби повернулся к Ренарду:

– А ты сколько уже стратегически коммуникируешь?

– Я руковожу собственной фирмой уже четыре года, – ответил Рик.

– На Ближнем Востоке часто бываешь?

– Регулярно посещаю Дубай.

– Ну и как тебе ихний новый аэропорт?

Джордж попытался перехватить взгляд Рика.

– Ну… ничего. Вполне симпатичный.

Бобби усмехнулся.

– А что тут смешного?

– В Дубай нет нового аэропорта, – вздохнул Джордж.

– А может, сядем за стол? – предложила Флоренс.

«Бароло» и ризотто из раков слегка сгладили возникшую напряженность. Джордж помог Флоренс убрать со стола тарелки. На кухне он прошептал:

– Где ты его нашла? В фирме «Киллер напрокат»? Это же просто горилла.

– Он нам нужен.

– Между прочим, это именно он спровоцировал тот самый ракетный удар.

– И правильно сделал.

– Я ничего не имею против бомбардировок иностранных посольств, но это не значит, что всякая деревенщина имеет право…

– Джордж, удар наносился по секретному заводу Аль-Каиды.

– Да мне без разницы. Думаю, лучше открыть новую бутылку вина.

– Вернись к ним и прикрой Ренарда.

– Да, этот парень как нельзя к месту. Отличную команду ты собрала. Громила из спецслужб, продажный пиарщик и недоделанный чиновник МИДа. Про нас будут сочинять баллады, но, слава богу, меня к тому времени не будет в живых.

Когда Флоренс вернулась с новой бутылкой «Бароло» в комнату к гостям, Бобби рассказывал Рику о том, что, очевидно, по-настоящему его волновало:

– «Морские котики» во Вьетнаме, когда убивали кого-нибудь из Вьетконга, вырезали у него печень, откусывали от нее чуть-чуть и бросали рядом с трупом. Согласно буддийской теологии, если у тебя чего-нибудь не хватает, на небеса тебе вход закрыт. А этого они очень сильно не любят.