Флирт
Шрифт:
То есть он знал, что она мехолюбка. Я посмотрела сдержанно, не очень понимая, каких эмоций он от меня ждет. Так что я сделала бесстрастное лицо и ждала, что он еще скажет. Это была речь негодяя из фильма, на которую способен только любитель.
— Я смотрел, как они вас утешают, потом смотрел, как вы флиртовали с официантом. Вы не захотели вернуть мне мой флирт — я отобрал ваш. И если вы снова отберете у меня мою Ильзу, я навеки лишу вас ваших мужчин.
Наверное, я подалась вперед — ненамеренно, потому что Джейкоб просто на всякий случай приобнял меня
Я попыталась встать, и он меня перехватил, но я все же сумела подняться, но тут Никки, сзади, обнял меня руками, и на этот раз его львиные гормоны не отвлекли.
— Это что за черт? — спросил он.
— Что-то большое, что ты пропустил, — ответил ему Джейкоб.
Я заставила себя не вырываться из хватки Никки, но не могла не напрячься и не могла заткнуть львицу, которая не хотела, чтобы они ее — нас — хватали руками. Вдруг я перестала ощущать, где она и где я, и рычание вырвалось из напомаженных губ. Жар охватил меня неожиданной горячкой, невероятный жар, но потом меня не прошибло.
— Она горяча на ощупь, — сказал Никки придушенным голосом, будто сам не давая себе зарычать.
— Я ощущаю эту энергию, — сказал Джейкоб.
Беннингтон встал и подошел ко мне поближе, — вполне веря, что Никки меня сдержит и не даст его ударить. Никки сдавил меня чуть крепче, прижав руки к бокам, да так туго, что дышать стало трудно.
— Вы хотели узнать, каков наш план, предусматривающий возвращение всех нас к нормальной жизни. Так вот: для поднятия Ильзы из мертвых вы воспользуетесь энергией человеческой жертвы. Этой энергии будет достаточно, чтобы она осталась навсегда красивой, навсегда моей. А после этого убийства вы не сможете донести на нас, не рискуя сами смертным приговором.
Я сумела обрести голос:
— Это и есть то поручение, которое должен выполнить Сайлас?
Никки так сжал руки, что пустая кобура вдавилась в тело и действительно стало больно, но я не возражала: боль помогает мыслить ясно. Она помогла сейчас сдержать рычащую во мне львицу. Если мы убьем Беннингтона, половина денег у них пропадет, а они профессионалы. Вряд ли они будут нас убивать бесплатно. Вполне разумный план, а к тому же мы хотим его смерти. Трудно сдерживать внутреннего зверя, если ты с ним согласен.
Львица рванулась вперед по высокой метафизической — или метафорической — траве, припустила по ней во всю прыть. Золотистой размытой полосой бежала она во мне.
— Сопротивляйся, — сказал Никки мне в ухо.
— Зачем? — спросила я, глядя на Беннингтона злыми глазами.
Джейкоб встал передо мной, закрыв от меня заказчика.
— Потому что если ты перекинешься, то мертвых поднимать не сможешь, и нам от тебя не будет пользы. Не вынуждай нас тебя убивать, Анита.
Никки сквозь стиснутые зубы сказал с трудом, будто ему труднее стало меня держать:
— Не заставляй нас убивать твоих мужчин.
— Посмотри на меня, Анита! — приказал Джейкоб.
Но я видела только золотые размытые пятна и
Джейкоб схватил меня за лицо, заставил на себя смотреть, но при этом коснулся кожей — кожи. Я зарычала на него, и золотистая молния замедлила бег, замедлила и заорала во мне, так что тело мое завибрировало гулом ее ярости, голода, жажды прикосновения.
— Господи, как же от нее хорошо пахнет! — ахнул Никки.
— Не начинай снова, — буркнул Джейкоб, все еще держа меня за лицо, и глаза у него дрогнули неуверенно, будто он слушал что-то, неслышное мне. Наверное, его лев говорил с ним. Он мне поможет заставить их перекинуться?
— Уходите, Беннингтон, — велел Джейкоб. — И не приходите, пока мы вас не позовем. С ней рядом сейчас опасно.
Львица заорала снова, и рычание вырвалось у меня из глотки. Это было больно, будто горло нужно побольше для этого рева, другая пасть нужна. Звук ободрал такие места, которые для звука не предназначены.
У Джейкоба лицо стало потерянным.
— Может, ты сумеешь вызвать наших зверей, но если так, то либо мы сцепимся и будем за тебя драться, либо отымеем тебя оба. В любом случае мы телефонных звонков не услышим, и можем забыть отозвать снайперов от твоих других мужчин. Их убьют не потому что мы так хотели, а потому что пропустили срок.
— Поставь своего зверя в глубокую заморозку, Анита, — выдохнул Никки мне в ухо. — Пожалуйста, прошу тебя.
Он меня держал так крепко, что радость его тела от моей близости сомнений не вызывала. И «пожалуйста» он говорил искренне.
А я ощущала на коже жар, но не как в лихорадке — чудесное ощущение. И я думала, а каково было бы все-таки поддаться превращению? Нет, не сегодня. Сегодня я не могу позволить себе такие мысли.
Будто по подсказке, зазвонил телефон Джейкоба. Джейкоб посмотрел на меня:
— Я должен ответить. А ты должна взять себя в руки.
Он не выпускал мое лицо, но другой рукой вытащил телефон из кармана.
Глядя мне в лицо так, будто наизусть заучивал, он сказал:
— Тот же режим. Следовать и наблюдать. — Он стал было убирать телефон, но тот зазвонил снова. — Да. Нет. Только следовать и наблюдать. Будь на связи, жди дальнейших распоряжений.
Я поняла, что звонков было три и все трое в безопасности, пока Джейкоб не перезвонит и не даст команды стрелять. Если он будет мертв или неспособен говорить по телефону, проблема решена.
— Остынь, — сказал Никки, — да остынь же ты!
В его словах был смысл, но он все пытался ткнуться лицом мне в волосы. Львица замедлила ход и понюхала воздух, а я бедрами чуть сильнее притерлась к Никки. Он только замычал чуть слышно.
— Блин! — сказал Джейкоб, провел свободной рукой по моей шее — и нашел рукоять длинного ножа. Прихватив горсть моих волос, он отвел их с дороги и вытащил клинок. Никки отодвинулся, давая ему это сделать. Размеры клинка охладили их любовный пыл лучше всего, что я могла бы придумать.