Флирт
Шрифт:
Крупье подгреб солидную гору жетонов к этому номеру.
«Больше двух тысяч фунтов, — мысленно подсчитала Анцелла. — Этой суммы должно хватить, чтобы спасти жизнь той женщине».
— Теперь я могу забрать выигрыш? — неуверенно спросил мужчина.
— Да.
Анцелла подала знак крупье, чтобы тот пододвинул выигрыш к ней. Мужчина оставил на столе пару жетонов для персонала и, взяв обеими руками все остальное, протянул их Анцелле.
— Не возьмете ли вы половину себе? — спросил он.
Она отрицательно
— Деньги принадлежат вам, — ответила Анцелла. — Точнее, вашей жене. Теперь она может лечь на операцию, которая, как я чувствую, будет успешной. Точно так же я чувствовала, что мы выиграем!
Она видела, как слезы наполнили его глаза. Он повернулся боком к столу и произнес:
— Я не верил, что в мире еще остались доброта и благожелательность. — Он взглянул на деньги, которые сжимал в руках. — А как быть с той суммой, которую вы поставили в самом начале?
— Купите на них от меня жене цветы, — ответила она. — И прошу передать ей, что я буду молиться, чтобы счастье от вас не отвернулось.
Сказав это, она повернулась и пошла прочь.
Мужчина был настолько взволнован, настолько ошеломлен, что она исчезла прежде, чем он смог что-то сказать.
Княгиня по-прежнему сосредоточенно беседовала с графом.
Анцелла, не желая мешать им, села в кресло у стены, чтобы в любой момент быть у княгини под рукой.
Внезапно она почувствовала себя совершенно опустошенной, как будто только что пережила невероятный всплеск эмоций. Потом поймала себя на том, что шепчет молитву. Она просила Всевышнего, чтобы выигранные в этот вечер в казино деньги принесли добро людям, а не зло.
Глава 4
Сборы были недолгими. На следующее утро доктор Гровз приехал навестить княгиню и, проведя с нею около четверти часа, пожелал переговорить с Анцеллой.
Они спустились в гостиную с окнами на Эзу. Эта комната не выглядела столь роскошно, как салон, хотя также была весьма симпатичной.
— Княгиня отзывается о вас очень благожелательно, госпожа Уинтон, — начал доктор Гровз.
— Меня это радует, — ответила Анцелла. — Надеюсь, что смогу оправдать доверие, которое оказал мне сэр Феликс.
— Я также был в этом уверен.
Внешне доктор Гровз чем-то напоминал сэра Феликса Джонсона: приблизительно того же возраста, такие же очаровательные манеры. Как и сэр Феликс, он носил традиционный сюртук и цилиндр, а также мастерски завязанный галстук, в центр которого была воткнута булавка в виде подковы. В Монте-Карло, подумала Анцелла, все неизменно обязано быть символом счастья.
— Однако если быть до конца откровенным, — продолжал доктор Гровз, — я должен признаться, что рассчитывал увидеть более зрелую даму. Но если княгиня вами довольна, то все остальное
— Правда, что княгиня так уж больна? — спросила Анцелла.
Это казалось ей не совсем соответствующим действительности, если принять во внимание последние часы, которые княгиня провела в казино, а также тот факт, что она делала все, что хотела.
— Мне кажется, что вы, как сиделка ее сиятельства, — медленно произнес доктор Гровз, — просто обязаны знать все, что связано с этим конкретным случаем. — Доктор замолчал, после чего с легкой усмешкой спросил: — Как вам кажется, сколько княгине лет?
Анцелла не ожидала такого вопроса.
— Понятия не имею, — ответила она. — Но, судя по ее внешнему виду, она очень стара… ей уже сильно за семьдесят.
— А на самом деле, — ответил доктор Гровз, — ей лишь недавно исполнилось шестьдесят два года!
Анцелла не могла скрыть удивления.
— Это действительно очень грустная история, — сказал доктор Гровз.
— Не могли бы вы ее мне рассказать? — попросила Анцелла.
— Вам следует знать, что в молодости княгиня была весьма привлекательной женщиной, — начал доктор Гровз. — Когда я увидел ее впервые лет двадцать назад, она была еще очень хороша собой.
Припомнив профиль княгини, Анцелла согласилась, что это могло быть правдой. Минувшей ночью она и сама отметила: всякий раз, когда ее сиятельство разговаривала с графом Андре, была возбуждена или чем-то заинтересована, ее лицо преображалось и становилось красивым.
— В молодости, — продолжал доктор Гровз, — княгиня вышла замуж за князя Сержа Всеволовского. Муж, которого ей определили родители, был старше ее на пятнадцать лет и считался, как я думаю, самым красивым мужчиной в России.
Анцелла уже хотела заметить, что Владимир, видимо, точная копия своего отца, но вовремя прикусила язык.
— Естественно, — продолжал доктор Гровз свой рассказ, — что она безумно полюбила своего мужа. Он очень хотел иметь детей. Княгиня по неизвестным мне причинам сначала не могла забеременеть, а позже у нее несколько раз случались выкидыши. И в результате, когда родился князь Владимир, ей уже было тридцать пять лет.
— Князь Серж, вероятно, был очень счастлив! — сказала Анцелла.
— Конечно, он был доволен. К сожалению, это не мешало ему бесконечно ей изменять.
Анцелла вопросительно взглянула на доктора, который продолжал:
— Следует помнить, какие искушения вставали у него на пути. Князь много путешествовал, бывал в Англии, постоянно ездил в Париж и, естественно, когда Монте-Карло вошло в моду, стал бывать и здесь. — Доктор улыбнулся. — Тут никогда не было недостатка в чрезвычайно привлекательных женщинах, готовых броситься в его объятия, а княгиня, которая была необычайно, почти фанатично властолюбива, становилась все более ревнивой.