Флинт
Шрифт:
Однако, время шло, и нетерпеливое раздражение Болдуина росло. Западня, скорее всего, не сработала.
Флинт подошел к конюшне, но остановился на углу, в темноте. Над огромной дверью горела лампа, однако внутри сгустилась темень. Что-то здесь не так.
Он подождал немного, но не услышал ничего, кроме храпа конюха, чья комнатушка находилась рядом с дверью. Наконец, так и не сумев побороть дурное предчувствие, он повернулся и обошел здание конюшни, выйдя к корралям.
Там он стал ждать. Ночь выдалась безлунная, но
Заметив задний вход в конюшню, он направился к нему.
Шаги его не были слышны, потому что на земле в старом коррале лежал спрессованный слой пыли, ошметков сена, сухого навоза и соломы. У стены он снова постоял, внимательно вслушиваясь.
В тополях возле дома Макгинниса все еще пел дрозд, и его песня лишь подчеркивала ночную тишину. Его гнедой стоял почти в середине конюшни.
Дверь была такой же широкой, как и с главной улицы. Здесь проезжали повозки с сеном и грузовые фургоны. Сейчас она была погружена в темноту. Флинт подождал еще минуту и ступил внутрь.
Под ногами зашуршало рассыпанное сено. Он прислонился к стене, ожидая какой-нибудь реакции, но ничего не случилось.
Он слышал, как лошади хрустят овсом, иногда одна из них била копытом или всхрапывала. Больше ничего не нарушало тишины. Он чувствовал запах свежего сена, навоза и кожи.
Флинт сделал два осторожных шага, потом еще один. Может, он и дурак. Может, здесь никого нет и никто не подстерегает его. Однако Порт Болдуин остался в городе, Лотти тоже… а у него не было причин доверять Лотти.
Флинт осторожно прошел вперед и остановился. Вдруг в нескольких футах он услышал глубокий вздох.
Что-то коснулось его плеча. Флинт поднял руку и нащупал поржавевший старый трензель без уздечки, висящий на гвозде. Стараясь не выдать себя, он снял трензель с гвоздя и, прикинув расстояние, сильно бросил железку вниз, рассчитывая, что человек сидит.
Трензель глухо ударился, и чей-то голос требовательно спросил:
— Что за дурацкие шутки? Ты чего?
— Заткнись, — прошептал второй голос.
— А ты кончай в меня кидаться. Нашел время для шуточек.
Последовала минута молчания. Второй голос сказал:
— Я ничего не кидал.
Воцарилась тишина.
Теперь они забеспокоились. Они внимательно вслушивались, стараясь широко открытыми глазами разглядеть что-нибудь в темноте. Согнувшись, Флинт пальцами разгреб набросанное сено и набрал пригоршню песка.
Нужно попасть песком в глаза человека, в которого он бросил трензель, даже если тот сейчас смотрит в другую сторону. Флинт махнул рукой, широко разбрасывая песок. Он услышал испуганный вздох и резко швырнул все, что оставалось в пригоршне. Ответом был приглушенный возглас и шуршание одежды.
Флинт сделал несколько шагов вперед, одной
— Сакс! Что…
Саксон лежал теперь в центре прохода, едва различимый в отсветах лампы над передней дверью. Стретт хрипло позвал, но Саксон лежал не шевелясь. Стретт слышал шуршание одежды, стук. Может, Саксон ударился?
Он секунду подождал, затем вышел из денника и присел на корточки.
— Сакс, что случилось? Тебя ранили?
В наступившей тишине Стретт услышал щелчок взводимого курка и застыл с колотящимся сердцем. Он сидел на корточках, полы куртки закрывали рукоятку револьвера. Стретт быстро оценил свои шансы и решил, что рисковать не стоит.
— Поднимай своего напарника и иди к двери, — сказал Флинт. — Не торопись. Я не хочу тебя убивать, но, с другой стороны, если придется, сожалеть не буду. Выбирай.
Стретт встал, взвалил Саксона на плечо и пошел к двери.
Флинт быстро вступил в денник гнедого и ласково с ним заговорил. Глядя поверх спины коня, он набросил седло, уздечку, вывел из денника и сел верхом.
Стретт остановился у выхода. Флинт проехал позади него, наклонился и, не останавливаясь, вытащил револьверы и у одного, и у другого.
— Шагай, — сказал он. — И не останавливайся, пока не дойдешь до Калифорнии.
— До Калифорнии! — запротестовал Стретт. — А лошадей-то можно взять?
— После того, как я уеду, можешь вернуться, взять лошадей и проваливать. Я слышал, Калифорния — прекрасная страна, а здесь, ребята, вас уже не ждет ничего хорошего. Меня зовут Флинт, и, если я еще раз увижу кого-либо из вас, начну стрелять, независимо от того, где мы встретимся. Считайте, что я вас предупредил, больше предупреждать не буду.
Он некоторое время смотрел, как Стретт, сгибаясь под тяжестью тела напарника, шагает по улице, затем развернулся и уехал.
Недалекие горы высились черными тенями на фоне неба, холодный ветер раскачивал сосны на высоких склонах и залетал в долину. Флинт повернул к югу, пересек ручеек, оставшийся от пересохшей реки Сан-Хосе, и направился к убежищу.
В своей темной комнате в «Гранд-отеле» Порт Болдуин наконец затушил сигару. Значит, они его подвели. Флинт жив.
Болдуин разделся, лег в постель и лежал, уставившись в потолок. Он не мог больше держать скот на пастбище Наджента. Пастбище уже перенаселено, и коровы стали терять вес, однако избавиться от них сейчас означало потерять деньги не только на продаже, но и на пересылке скота на Восток.
Где-то в коридоре мягко закрылась дверь. Болдуин прислушался. Он не услышал шагов, но через некоторое время скрипнули ступеньки черного хода.