Флибустьер
Шрифт:
Пришлось отступать к джунглям, уворачиваясь от выпадов и отбивая удары клинком. Раздался выстрел, один из матросов упал замертво с пулей в горле. Несколько буканьеров тоже дрались врукопашную с англичанами, благо, первый залп неплохо уравнял соотношение сил.
«Поцелуй Фортуны» сумел развернуться бортом к моей береговой батарее, и остатки её команды дали залп по скалам, высекая из них каменную крошку. Стреляли наугад, вслепую, и я не сомневался, что мои канониры на позиции нисколько не пострадали и сейчас ответят. Если не ответят, то этот корабль и в самом деле поцелован
— Терри, прирежь девчонку! — проорал Гилберт, вновь и вновь наседая на меня. — Терри!
Терри не мог ответить, он был занят тем, что лежал, перегнувшись через борт шлюпки и истекая кровью, и трогал мёртвыми пальцами воду. Чей-то меткий выстрел достал его ещё в начале драки.
Я отчаянно надеялся, что девочка жива и дурак-отец всё-таки сумел её защитить, иначе всё напрасно. Или почти всё.
Береговая батарея снова выстрелила, две пушки ударили по очереди, отвечая бригантине. С земли стрелять неизмеримо проще, нежели с корабля, качающегося на волнах.
Из-за мыса наконец-то показался силуэт «Ориона», как раз вовремя, и только ему представилась возможность — Шон приказал открыть огонь. Шхуна дала бортовой залп, свинцовым дождём осыпая несчастный «Поцелуй Фортуны», зажатый со всех сторон.
— Будь ты проклят! — раненым медведем заревел Гилберт, размахивая шпагой крест-накрест.
Я ловко отбивал каждый удар, но перейти в контратаку так и не удавалось, всякий раз мне что-то мешало. В суматохе боя я даже не успевал выхватить пистолет, чтобы застрелить англичанина в лицо. Пули то и дело свистели над головами, дым и вонь сгоревшего пороха висели над пляжем, как утренний туман.
Крики раненых и разъярённые вопли пиратов далеко разносились над побережьем Грейт Берда, и я готов был поклясться, что раньше этот остров не бывал свидетелем столь ожесточённой схватки. Дрались не на жизнь, а на смерть, и мы, и англичане, понимая, что исход может быть только один.
Семейство д`Эрве, как я понял, затаилось на дне шлюпки, никаким образом не пытаясь помочь ни тем, ни другим. Папаша явно был не из храбрецов.
А на «Поцелуе Фортуны» спешно поднимали якорь, не то пытаясь удрать, бросив капитана и половину команды, не то пытаясь развернуться бортом к шхуне, как к более опасному противнику, и ударить из всех пушек.
Перевес всё-таки был на нашей стороне, внезапность и стремительность сделали половину дела, теперь нам нужно было только довершить начатое. Англичане на берегу падали один за другим, всё-таки иногда забирая с собой соперников, но мы уже явно начали побеждать.
На Гилберта вместе со мной набросился Жорж, размахивая коротким катлассом и выкрикивая оскорбления на французском.
— Дерьмоголовый английский скот! Чтоб тебе провалиться, мерзкий выкормыш гнилой селёдки! — вопил он.
Его помощь наконец позволила и мне перейти в атаку. Я вспомнил всё, чему учил меня Робер, все трюки, обманные манёвры и подлянки, применяя весь арсенал приёмов. Гилберт был хорош, хотя фехтовал он не так красиво и эффектно как Франсуа де Валь. Но против двоих он не тянул.
Несколько раз его удалось достать, но пара глубоких порезов скорее разозлили его, чем нанесли хоть
Остальных англичан методично добивали, не щадя никого, ни раненых, ни тех, кто прикидывался раненым или мёртвым. Я окинул взглядом пляж, посмотрел на корабли, перестреливающиеся в бухте. Шхуна и бригантина держались друг от друга на расстоянии, не рискуя сближаться и идти на абордаж, и поэтому поливали друг друга из всех орудий.
— Парни! По шлюпкам! — прокричал я. — Вы же не хотите пропустить всё веселье?!
Мы рванули к воде, вытащили дрожащее и испуганное семейство д`Эрве из шлюпки.
— Жорж, веди обоих на южную сторону, береги как зеницу ока! — приказал я.
Буканьер ухмыльнулся, схватил Луи-Армана-Готье д`Эрве за локоть и потащил в джунгли. Девочка зарыдала от страха ещё сильнее, но перечить ужасным пиратам не мог никто из них. Тем более после того, что они видели.
Две шлюпки столкнули в воду, уцелевшие буканьеры запрыгнули внутрь, и мы погребли к бригантине, на помощь к Шону. Я надеялся, что он заметит наш манёвр и решится на абордаж.
К счастью, канонирам «Поцелуя Фортуны» было не до нас, они были слишком заняты артиллерийской дуэлью с «Орионом» и береговой батареей.
— Поднажмите, ребятки, а то мистер Келли без нас не справится! — прокричал я.
В крови кипел адреналин, вынужденная передышка не могла меня успокоить, и я с трудом мог усидеть на месте. Чтобы занять руки хоть чем-то, принялся перезаряжать пистолеты, хищно поглядывая на бригантину. Многие были заняты тем же самым. Лучше потратить свободную минутку с пользой.
Две шлюпки потихоньку подползали к корме «Поцелуя Фортуны», шхуна готовилась к абордажу, пытаясь встать борт к борту с бригантиной. Громыхнули пушки «Ориона», залп картечи прошёлся над палубой англичанина, выметая всё, что стояло на пути. Мы в шлюпках были укрыты от залпа, высокий силуэт бригантины надёжно скрывал нас от случайного дружественного огня, и пули с ядрами свистели высоко над нашими головами.
Полетели кошки, цепляясь за такелаж и борта, и со стороны это смотрелось гораздо эпичнее и зрелищнее, чем с корабля. Бригантина и шхуна стукнулись бортами, и в этот момент как раз подоспели мы, прямо из шлюпок забираясь на борт. Я вытащил палаш и бросился на врагов.
— Смерть англичанам! — заорал я, и мой клич подхватили со всех сторон, вселяя ужас в сердца врагов.
Команда «Поцелуя Фортуны» даже не сразу поняла, что они окружены, и нескольких матросов удалось прикончить в спины, пока они были заняты дракой с абордажной командой. Но как только они поняли, то встали спинами друг к другу, с упорством обречённых отражая наш натиск. Их всех просто расстреляли из ружей.
Палуба бригантины была залита кровью и усеяна щепками, порванный такелаж трепало на ветру, фок, оглушительно хлопая, развевался в воздухе огромным белым полотнищем, каким-то чудом держась на рее одним углом. На первый взгляд, разруха полная, но я видел, что это всё легко устранимо.