Флэшбэк
Шрифт:
Трина чувствовала себя так, словно прямо на нее несся грузовой поезд.
— Подожди, Рейчел. Я еще не дала своего согласия.
— Мама, а что, если бы я оказалась на ее месте? Разве ты не хотела бы, чтобы нашлись добрые люди, которые накормили бы меня и окружили заботой?
Сердце Трины переполняла гордость, но здравый смысл заставлял быть осмотрительной. От последнего заявления Рейчел у нее вновь перехватило дыхание.
— Рейчел, я подумаю об этом, это все, что я могу тебе сейчас обещать.
— Мама, ты сможешь удочерить ее! — радостно воскликнула Рейчел, спрыгивая с сушилки и обнимая мать. — Я знаю, ты сможешь. У нас все
— Не надо так обнадеживать себя… и Мэлори. Пока я обещаю только одно: я подумаю об этом, — осторожно сказала Трина, но она уже знала: стоит ей взяться за дело, Мэлори останется с ними…
Глава первая
Когда-то давным-давно жили-были три…
Рейчел Эверли необходимо было увидеть место, где умерла ее сестра. Она ухватилась за перила лестницы, ведущей на второй этаж. Первая ступенька скрипнула, словно предупреждая о незаконном вторжении в чужие владения.
— Жили-были три сестры… А сейчас, Мэлори, черт тебя побери, нас осталось только двое. И потому у меня есть полное право сердиться.
Был конец марта. Поздним вечером на первом этаже бильярдной «Девять шаров» царили полумрак и тишина. Ветер с воем носился по улицам Нептун-Лендинга. Скрипели, раскачиваясь, вывески на Атлантис-стрит. Солоноватый туман побережья штата Орегон окутывал Рейчел; волны накатывали и разбивались об острые черные скалы, казалось, это доносится издалека биение сердца Тихого океана.
Близость к океану делала Нептун-Лендинг привлекательным для состоятельных людей, которые строили здесь фешенебельные дома. Берег был усеян ими: роскошные особняки и дорогие кондоминиумы с клубами, бассейнами и теннисными кортами.
Атлантис-стрит, удаленная от шикарного делового центра, находилась в старой, исторической части города, совсем рядом с береговой линией. Стройные ряды деревьев тянулись по обеим сторонам улицы и дарили тень домам, которые были построены лет сто назад, а ныне перепланированы под гостиницы для приема туристов. В тумане свет уличных фонарей блеклыми пятнами ложился на влажные кирпичи, которыми была вымощена улица, — наследие, оставленное первыми богатыми семьями, поселившимися в Нептун-Лендинге. Когда-то по этой улице ездили запряженные лошадьми экипажи, громко стуча по мостовой, а сейчас лишь густой туман бесшумно стлался по тихим улицам старой части города.
Сквозь туман смутно проступали лишь два объекта: вывеска кондитерской «Конфеты» и горящая розовым вывеска «Гадалка Наташа». Туман поглотил менее яркие вывески магазина экологически чистых продуктов, салонов красоты и спа-салонов, разместившихся в элегантных двухэтажных домах.
Рейчел с сестрами выросли в Нептун-Лендинге, по этим самым улицам они когда-то мчались на велосипедах к океану собирать ракушки на песчаном берегу.
Она окинула взглядом автостоянку у бильярдной. В последние годы владелица не уделяла клубу должного внимания, бильярдная Мэлори перестала пользоваться популярностью и уже не приносила дохода. Сейчас стоянка была пуста, а когда-то здесь красовались роскошные автомобили и джипы, принадлежавшие постоянным посетителям дорогой бильярдной «Девять шаров». В домах большинства этих людей стояли бильярдные столы эксклюзивной ручной работы, но клуб «Девять шаров» представлял собой место, где можно было не только поиграть, но и расслабиться. Несмотря на окружавшие этот клуб сплетни, некоторые женщины приезжали сюда
Владелица бильярдной жила в квартире, расположенной над игровым залом. В последние годы любители сплетен пытались подсчитать, сколько же мужчин поднималось вот по этой самой лестнице, чтобы переспать с хозяйкой «Девяти шаров» и городской шлюхой — сестрой Рейчел.
Рейчел закрыла глаза и увидела Мэлори — испуганная, одетая в обноски тринадцатилетняя девочка и… весело смеющийся подросток, врывающийся в жизнь с широко распахнутыми глазами.
Сегодня Мэлори похоронили. Ей было тридцать четыре года.
У Рейчел по щекам медленно потекли слезы.
— Мэлори, я могла помочь тебе. Почему ты не позволила мне этого сделать?
Она подняла голову и посмотрела на ступеньки, ведущие к двери квартиры. Квадрат окна на двери — серебристое стекло, влажное от тумана, — холодно поблескивал в свете уличных фонарей.
Превозмогая душевную муку, Рейчел заставила себя подняться по ступенькам, с каждым шагом ее рука все крепче хваталась за перила. На небольшой лестничной площадке она остановилась и посмотрела вниз, ей хотелось убежать. Она боялась узнать тайну, которую скрывала квартира Мэлори, и этот страх гнал ее прочь.
«Рейчел, я не хочу видеть тебя в своем доме! — разъяренно кричала в телефонную трубку Мэлори еще месяц назад. — Это мой дом, только мой, и в нем нет места для мисс Совершенство. Мне не нужна помощь доброй самаритянки. Твоя мать удочерила меня, дочь шлюхи, и ничего хорошего из меня не получилось. Ты ведь так думаешь? Считай, что все ваши усилия были потрачены впустую. Отстань от меня!»
С того дня, как вынесли тело, в квартиру никто не заходил. «Тело, что-то безликое и холодное», — подумала Рейчел. Дрожащими руками она вставила в замочную скважину ключ, повернула, дверь открылась. Внутри было сыро и холодно, в нос ударил затхлый запах прокуренного помещения; именно здесь Мэлори решила свести счеты с жизнью. Но почему?
Рейчел вошла в гостиную, закрыла за собой дверь и прижалась к ней спиной. Она слушала вой ветра. Постепенно ее мягко окутал аромат ванили, так любимый Мэлори, он, словно радушная хозяйка, приглашал Рейчел… Пахнущая ванилью, милая, добрая — такой была ее сестра всего несколько лет назад.
— Когда-то давным-давно жили-были…
Жили-были три сестры — Рейчел, Мэлори и Джада.
Они любили друг друга и делились секретами. А потом Мэлори ушла в тень, отдалилась, появлялась только на семейных торжествах, которые ни под каким предлогом нельзя было пропустить. И теперь ее нет, а Рейчел осталась с тяжестью на сердце… Горе, раздражение и любовь — как сложно удержать равновесие в этом вихре чувств. Рейчел была в отчаянии, она чувствовала себя беспомощной.
— «Мама, Рейчел, Джада, я люблю вас». Мэлори, жестоко писать такое в предсмертной записке. Я зла на тебя. Я поддержала бы тебя, если бы ты ко мне обратилась. Ты могла мне все рассказать. Но нет, ты просто взяла и лишила себя жизни. А ты подумала о маме, которая любила тебя, как родную дочь? А о Джаде ты подумала? Она сейчас рыдает дома, в той самой комнате, где мы жили втроем. Черт тебя подери, Мэлори!
Рейчел казалось, что она слышит, как Мэлори дразнит ее своим низким, густым голосом: «Ай-ай-ай, хорошие девочки не ругаются».