флэшбэк - flashback

Лонс Александр

— Принес? Давай сюда… Ага… Ну, все нормально, но немного превысил смету?

— Понимаете, Евгений Иванович…

— Согласовать нужно было, ты что, первый раз что ли? Ладно, я же разрешил. Слушай, я что-то припоминаю. Вы вроде приходили вчера? Ты и твоя коллега? Я был не совсем в норме.

— Ну что вы, Евгений Иванович, это мы виноваты — пришли не вовремя, не позвонили предварительно.

— Ладно, закрыт вопрос. Готово! — Евгений Иванович подписал все бумаги. — Вот тут и тут у секретаря печать не забудьте. А это вам за неудобства, — левой рукой он вытащил из стола конверт с чем-то пухлым внутри, — вы нормально отработали, я сегодня сам все проверил, да и Вася подтвердил. Передай своей напарнице, если ей надоест

кабель мотать, то пусть ко мне идет на работу. Расширяемся, нам крупье нужны! Лицензию еще третьего дня получил. А если помощь какая нужна, наседать будет кто или понятия не иметь, то обращайся. Моя команда всегда поможет. Да, и скажи ты мне, что такое — «флуд?»

Года через три Евгений Иванович был кем-то заказан и погиб от руки наемного киллера.

Когда Алекс закончил рассказывать, Лора удивленно спросила:

— Это правда было?

— Ага. Слово в слово. Ну, может быть, что я не совсем точно передал диалоги, подправил кое-что, но эпизод реальный.

— Жалко этого Евгения Ивановича, — после небольшой паузы неожиданно сказала Лора. — Видимо неплохой был дядька.

— Ну, не знаю… — с сомнением в голосе сказал Алекс, — может по-своему и неплохой…

— Вот о чем я и говорю.

— Да, ты права. Как обычно и бывает.

— Ну, прости....

— А чего это сразу прости? Я ж не против!

— Тяжело всегда быть правой, обязательно ждешь какого-то подвоха.

— Как от высоких каблуков? — привел он первую попавшуюся аналогию.

— Нет, это разные ощущения, скорее как от мини-юбки.

— Черт побери! — удивился Алекс, — Отличное сравнение!

— Что надевал мини-юбку? Тогда иди и запиши, пока не забыл.

— Да? Разрешаешь? — усмехнулся Алекс.

— А когда ты меня спрашивал? Я вроде по яйцам еще ни разу не врезала за такие дела. Короче — разрешаю, если это тебе чем-то поможет…

Алекс захотел сказать чего-то умное, как вдруг понял, что ничего у него нет — ни мыслей, ни желания их иметь.

Расстались они довольно прохладно. Она пошла домой, а он вернулся в гостиницу на проспекте Энгельса.

Через час он сдал номер, выписался и поехал на вокзал — московский поезд отходил в ноль часов двадцать минут.

44. Пол Жданов

Моя работа убивает нормальные человеческие чувства. А если и не убивает до конца, то делает их какими-то сухими и схематичными. Во мне мало… да какой там мало — совсем нет сочувствия и сострадания к окружающим людям. Даже к самому себе. Да, я иногда кому-то помогаю, но только лишь потому, что просто не могу поступить иначе, а вовсе не из соображений нравственности и морали. Те, кто хоть сколько-нибудь меня знают, думают, что я хороший, добрый и интересный в общении человек. Или наоборот — считают меня чудовищем и исчадием ада. А на самом же деле я ни то и не другое, но я могу разрешать себе казаться кем-то только потому, что мне ни до чего нет дела в этой жизни. Я просто зауряден, бесцветен и оторван от всех. Когда я вел себя естественно, когда в редкие минуты становился самим собой, то меня просто переставали замечать! Вообще! А когда я придумывал себе новое имя и рассказывал от этого чужого лица всякие небылицы, что у меня возникало ну просто навалом друзей и приятелей, причем, они были не фальшивые, а вполне настоящие. Я везде становился желанным собеседником и бесценным другом. И тут же от меня сразу начинали чего-то хотеть и ждать. Чтобы я кому-то позвонил, с кем-то поговорил и куда-то сходил. Но я не звонил близким друзьям и не встречался с ними только потому, что у меня давно уже не было ни близких, ни настоящих друзей. А если с кем-то и общался, то лишь для участия в тех немногочисленных мероприятиях и тусовках, на которые просто не хотелось приходить одному. И мало кто знал,

что, просматривая свою адресную книжку, я не искал имени того, с кем мне лучше, а всего лишь выбирал из некоего числа неприятностей меньшее для себя.

Меня часто употребляли как жилетку, чтобы поплакаться, и ошибочно считали глубоко чувствующей и переживающей личностью. Но на деле, когда кто-то плакал у меня на груди, я вполне мог размышлять о программе новостей, о погоде на сегодня, об обществе потребления или мировой экологии. Но, скорее всего, краем глаза я поглядывал на часы, соображая сколько у меня еще осталось времени, и когда мой собеседник устанет, наконец, и уйдет.

Меня часто использовали как орудие или оружие, для достижения каких-то неведомых мне целей, и я почти всегда понимал, что являлся просто инструментом в чьих-то руках.

Меня уже все достали. Я бы хотел начать свою жизнь заново и желал бы прожить ее иначе. Я бы стремился узнать то, что мне нужно, гораздо раньше. Я бы хотел быть совершенно иным, не встречать тех, кого мне уже довелось встретить, и чтоб они не влияли на меня. И еще… Я всегда считал полным абсурдом утверждение, что все в наших руках, потому что есть вещи, которые мы изменить никогда не сможем.

Я уже не помнил, чем и как закончилось то первое занятия — вероятно, я все-таки уснул. Потом после курсов была небольшая вечеринка, поверхностные знакомства с коллегами — такими же жертвами садиста-лектора, что и я. А чуть позже, но в тот же вечер я вдруг уверовал в совпадения и карму. Ехал в гостиницу, своим ходом, поскольку засиделся в кафе с молодой симпатичной женщиной-марчендайзером откуда-то из провинции, учившейся в другой группе. Она даже не возражала, когда после нескольких доз алкоголя я запустил свои руки ей глубоко под одежду. Но до дела так и не дошло — она мялась, жалась, говорила, что еще не готова, а к сексу на первой встрече не расположена. Пришлось уйти — мы жили в разных отелях.

Машина осталась дома, а нанимать не хотелось. Вот и решил я прогуляться — воспользоваться так нелюбимым мною муниципальным транспортом, который не менялся здесь еще, по-моему, с прошлого века. Пока стоял на платформе и ждал поезда, подошла девушка — невысокая, симпатичная, несколько хулиганской наружности и со следами темной помады на губах. Такие мне всегда нравились. Одета в черную коротенькую курточку и термоджинсы в обтяжку. Полупрозрачное все, по прошлогодней последней моде, но сидит хорошо.

— Молодой человек, у вас не будет мелочи?

Я ответил непонимающим взглядом. Отвык я уже от таких обращений, и от «мелочи» давно уже отучился, а тут — девушка!

— Очень надо! — уточнила она.

Я демонстративно похлопал себя по карманам, мелочи, конечно же, не нашел.

— Ну, если нет мелочи, тогда может больше десяти? — продолжала она.

Я бы уж и дал ей пару десяток, не жалко, но у меня вообще с собой наличности не оказалось. Не ношу. Зачем, если есть карточка в кармане и микрочип в плече? Я же не сумасшедший сектант, чтобы вот так сразу отказываться от достижений цивилизации. Интересно, а экохристиане удаляют чипы под наркозом иди без? Ведь применение наркоза тоже искусственное нарушение природного явления — естественного болевого процесса…

— Извините, но нет. Сегодня вообще неудачный день, — произнес я какую-то шаблонную фразу.

— Так может, я заработаю?

Я снова притворился непонимающим. Девушка явно без особых комплексов, только обратилась, вот, не по адресу.

— Могу отсосать за полсотни кредитов! — уточнила она. Полсотни? Если кто-то знает себе цену, значит, он не раз ее называл.

— Нет уж, извините. Я тороплюсь, — буркнул я, а тут и мой поезд подошел.

Я вскочил в старинный вагон, а девушка осталась на платформе искать другой объект для своих усилий. Наркоманка, конечно же, на дозу собирает.