Флёр
Шрифт:
Флер была так близко от него! Она прикасалась к нему, чувствовала себя спокойно под его надежной защитой! Ее удивляло, что в момент опасности, вся охваченная страхом, она испытывала к нему особые, интимные чувства, словно была с ним знакома целую вечность. Его рука, поддерживавшая ее за талию, казалась не рукой чужого — нет, это было прикосновение человека, которого она знала давно, и оно было таким приятным, таким желанным.
Флер чувствовала, как все ее тело дрожит от возбуждения и ощущения счастья, она переживала подобные ощущения еще ребенком, когда, просыпаясь утром на Рождество, готовилась к какому-то пока еще
Флер сладко потянулась и снова зарылась в подушки. Птицы за окном пели исступленно, и через штору она видела, как загорается солнечный день. Как же хорошо жить на белом свете! Где-то там, за окном, находился ее высокий иностранец, возможно, в эту минуту он тоже проснулся и вспомнил о ней. Ведь теперь они были связаны невидимыми нитями, благодаря сложившимся обстоятельствам. Они с ним пережили несколько восхитительных мгновений, которые изменили все, навсегда. Они уже перестали быть чужими.
И они обязательно встретятся, Флер в этом не сомневалась. Это была ее судьба.
— Как ты себя сегодня чувствуешь, Флер? Должен признаться, это приключение особенно на тебе не сказалось. — К ней пришел Тедди Скотт.
— У меня небольшая усталость, пара синяков, но в остальном все в порядке, благодарю тебя.
— Синяки от падения с лошади?
— Да, их, правда, не видно, но сегодня не поеду верхом.
— Надеюсь, ты перестанешь ездить одна, после того что случилось. Ты всегда должна…
— Благодарю вас, мистер Скотт! Я уже пережила одну бурю, устроенную мне тетушкой Венерой. С меня довольно!
— Что ты, я не хотел тебя обидеть. Прошу меня извинить. — Вежливо кашлянув, он продолжал теребить в руках перчатки. — Это платье тебе очень идет. Как называется этот цвет?
— Я обычно не придумываю названий, но вообще-то он называется лилово-розовый. — Флер улыбнулась. — Неужели ты приехал сюда только ради того, чтобы обсудить мой туалет?
— Надеюсь, ты не станешь читать мне по этому поводу лекций…
— Конечно нет. На вас очаровательная форма, мистер Скотт. Очень скромная, простого покроя. В ней нет аляповатости, свойственной гусарской форме, которую напялил на себя Ричард.
— В задачу военных инженеров не входит напугать неприятеля своим великолепием. Давно ты видела Ричарда?
— Вчера, в парке — он предостерегал меня, чтобы я не ездила одна. Так
— Чем он занимался в парке? Он доволен своим положением в полку?
— Дальше некуда. Он приехал полюбоваться Хрустальным дворцом, хотя ужасно рисовался, притворяясь, Что его все это абсолютно не интересует. Ну а ты? Чем ты занимаешься в Лондоне второй день подряд? Мне казалось, что ты приписан к Вулвичу?
— Вообще-то, я приехал, чтобы тоже посмотреть на Хрустальный дворец, хотя не по собственной воле. Меня направили сюда, чтобы изучить строительную технику, выяснить, что нам может из нее пригодиться.
— Вам?
— Да, например техника возведения мостов и все такое прочее, — довольно туманно объяснил Тедди.
— Судя по твоим словам, ты уже привыкаешь к новой жизни. Нравится она тебе?
— Да, довольно интересно, — признался он. — Отец обязательно удивится, он всегда считал меня недалеким — я был таким неловким в обществе. Люди большей частью непредсказуемы, иное дело — машины. Ты всегда знаешь, как они работают, ну а если произошел сбой, то причина тебе известна. Можно их снова починить, отремонтировать. Это умиротворяет.
— Умиротворяет! — повторила за ним Флер, удивившись такому заковыристому слову. — Да, я с тобой согласна: люди на самом деле неуправляемы и доставляют массу беспокойств. Ну, вроде тех непоседливых Блэков например. Ты не знаешь о них ничего нового?
— Нет, с самой Пасхи, когда я приезжал домой в отпуск. Однажды я зашел к ним, чтобы посмотреть, как они управляются без матери. Старшая девочка бросила работу и вернулась домой, чтобы помочь младшим. Разумеется, теперь у них будет еще меньше денег. Сам хозяин тогда слег с порезом на руке, поскольку началось заражение.
— Очень похоже на него! Он, конечно, не обратил на рану внимания. Ну, а что с Джеки? — осторожно поинтересовалась Флер.
— Боюсь, что он все быстрее идет на дно. Думаю, все скоро кончится.
— Ах! — воскликнула Флер, закусив губу.
Скотту хотелось ее утешить, но ничего не приходило ему в голову, кроме одной фразы:
— Лучше Джеки сразу от всего избавиться. Как только представишь себе, какую жизнь он ведет…
— Да, — отозвалась Флер, перебивая его. В голове у нее пронеслось старинное выражение — «милосердное избавление». Так обычно говорят люди. Да, теперь она знала, что ожидает Джека в будущем. Она вспомнила маленькую Бетти и Марию — они стояли у нее перед глазами — и всех остальных, которых она видела на протяжении долгих лет, — целая вереница гробов, которые вызывали лишь жалость из-за своих малых размеров и своей дешевизны.
Флер приободрилась ради Тедди.
— Я очень рада, что ты навестил их. Наверное, ты их чем-нибудь порадовал. Тебе, вероятно, пришлось расстаться с парой-другой гиней?
— Что еще я мог им предложить? Я попросил доктора Уолкера посмотреть руку Блэка-старшего. Он заверил меня, что ее можно спасти.
— Ты хороший человек, Тедди, — произнесла Флер. — Но почему ты мне не написал? Пасха давно прошла.
Он улыбнулся.
— Я надеялся, что мне представится возможность рассказать тебе обо всем с глазу на глаз. Закончив все дела в Хрустальном дворце, я решил заглянуть на Ганновер-сквер, чтобы повидать тебя. Можешь представить себе мое состояние, когда я увидел твоего Оберона без тебя. Я испугался до смерти.