Флёр. День Города
Шрифт:
– Я не собираюсь нигде оставаться, я вообще не хочу ни в какую командировку.
– Надо, голубчик, надо. – Мадам Литера поднялась, и ее когтистая рука прошлась по взъерошенным волосам Флёра. Тот поежился. – Я понимаю – не хочется, но политика Здания такова, что наши с вами пожелания не учитываются. А что касается заявления об уходе, так вы не переживайте – вернетесь, я его тотчас порву, а не вернетесь, что ж, тогда и волокиты меньше. Понимаете? Посудите сами, зачем нам эта бумагократия? Подписывайте, подписывайте.
Флёр, глубоко вздохнув, взял протянутую ручку и поставил размашистую подпись.
– Ну, вот
– Это в том случае, если Они вообще существуют, – отреагировал Флёр.
Мадам сделала вид, что не заметила реплики и отстраненно посмотрела на селектор, стоящий на столе.
– Далее так: отдел финансов – за суточными… к мадам Фактуре.
– А выходное пособие?
– Перебьетесь, – обозлилась Литера. – Или вы на самом деле решили от нас улизнуть? Вы что, не поняли, я же у вас заявление только на тот случай взяла, если вы не вернетесь.
– Обманывайте, обманывайте, я весь – внимание, – Флёр откинулся на спинку сиденья.
– Бросьте юродствовать, никто вас не собирается обманывать. Вернетесь – я вам сама премию выпишу.
– Заливайте. Какая премия, если вы всех вернувшихся то в архив, то в утиль.
– Все от вас зависит, – мадам неопределенно пожала клиновидными плечами.
– Продолжайте, мне очень нравится ваш стиль – неправдоподобно, но очень убедительно.
– Вы пререкаться будете или…
– Давайте выкладывайте, что там у вас еще накопилось.
– В каком тоне вы со мной разговариваете, в конце концов?! – не снеся столь явного пренебрежения субординацией, оскорбилась Литера. Но Флёр в ответ лишь хмыкнул. Мадам все же взяла себя в руки и продолжила: – Потом сделаете прививки от вирусов, так, на всякий случай, а то кто Их знает, чем Они Там болеют… Ах, чуть не забыла – фотографии для выхода из Здания у вас есть?
– Не любитель фикций, я живой симпатичней.
– Живой ли… Вот в чем самый главный вопрос… – как бы про себя проронила мадам Литера. – В общем, я вам объяснила. Вот циркуляр, – она протянула ему документ с водянистыми знаками, в котором говорилось об откомандировании Флёра на неопределенный срок за стены Здания. Флёр недружелюбно посмотрел на мадам Литеру и смял циркуляр.
– Что вы делаете? – вскричала она. – Это же документ!
– Бывайте, – бросил он, поднявшись, и вышел из кабинета.
– Не забудьте фотографии, – крикнула ему вслед мадам Литера. – Без них не пройдете таможню.
Стоило двери закрыться, как заместитель заведующего отделом лингвистики, вооружившись многоцветной ручкой, вытащила из ящика стола увесистую, взятую из отдела кадров, папку, открыла ее на букве «Ф», нашла карточку Флёра и подлым бисерным почерком написала: «Уволен по собственному желанию». Затем, дернув неопределенной по цвету и форме «серебряной» нитью, нервно сменила синюю пасту на красную, провела по диагонали сверху вниз кровавую жирную черту и, точно стесняясь содеянного, брезгливо отодвинула папку в сторону.
На
«…доношу до Вашего сведения, что за время пребывания в долгосрочной командировке мной были обнаружены следующие заблуждения служащих относительно тайн Миро-Здания. А именно:
1) Наше Здание не является Зданием в том традиционном смысле, которое принято вкладывать в слово, означающее архитектурно-обособленное сооружение.
2) Все, находящееся за Его пределами, является Оригиналом по отношению к Нему, в то время как само Здание и Его содержимое представляет собой уменьшенную копию Оригинала.
В подтверждение вышесказанного прилагаю образцы добытых мной за пределами нашего Здания атмосферных осадков, природных ресурсов и экскрементов ряда биологических организмов.
Экспертизой установлено, что мировые выделения, имеющие место быть в Здании, совпадают с качественными характеристиками снега, града, дождя и проч., обнаруженных за Ним, однако являются их миниатюрной копией…
Заключение эксперта прилагается…»
Мадам Литера подняла невыносимое по слогу и смыслу донесение с кривобокими буквами, искривленными цифрами и крючковатыми знаками препинания, несколько раз перечитала его, гадливо отшвырнула и подумала, что неплохо бы поинтересоваться судьбой незадачливого эксперта, составившего не попавшее в папку заключение, а заодно натравить на него налоговых палачей, ибо, как известно, у каждого в шкафу пылится скелет с хрупкими позвонками и ломким копчиком.
Мадам нажала кнопку на селекторе, рявкнула: «Свяжите меня с таможней… да-да!!! С таможней, я не ошиблась… и потом с налоговой», – отсоединилась и порвала донесение на мелкие кусочки.
Кутюрный цех
С мыслями о том, что он принадлежит к редкому типу, в котором замысловато переплетаются ирония и наивность, Флёр вошел в лифт и вместе с одним из служащих отдела лингвистики поехал вниз.
– Скажите, Док, а вы Там были? – спросил командируемый своего попутчика.
– Не успел – оставили. Брат был, передайте привет, если увидите, – мрачно бросил Док.
– Передам. А что вы такой понурый? Случилось что? – почувствовав настроение собеседника, вскинулся Флёр, бессмысленно уставившись на «Правила пользования пассажирским лифтом с автоматическим приводом дверей», в которых мило советовалось: «Прежде чем войти в лифт, убедитесь, что кабина находится перед вами».
– Вам интересно знать? – зло ощерился Док.
– Вы опытней меня. – Флёр повел фантомными плечами. – В Системе с самого начала, и…
Но тут створки отворились, и неведомая сила повлекла его вперед.
– Я отвечу вам, я отвечу! – прокричал вслед Док. – Нас не-е-е…
– Подождите, а как я узнаю вашего брата? – спохватился Флёр, но в этот момент лифт, лязгнув железными челюстями, захлопнулся и ухнул вниз. Из шахты раздался приглушенный голос Дока:
– Узнаете… Он в архиве… Мы однофайловые близнецы…