Флавиан. Восхождение
Шрифт:
— Простите, а на Афон-то вы зачем едете? — поинтересовался Флавиан.
— Профессиональное любопытство, — улыбаясь, ответил исламофил, — я фотограф, работаю сразу на несколько журналов. Хочу посмотреть и запечатлеть уходящее христианство в его, как говорят, последнем заповеднике, или, правильнее сказать — резервации!
— Понятно, — опрокинув остатки воды в рот, вздохнул Флавиан, — вы читали Евангелие?
— Ну, я просматривал Библию когда-то, — несколько смутившись, ответил латвийский фотограф, — и не могу сказать, чтобы эта книга меня сильно увлекла.
—
То есть изначально предполагалось, что истинных последователей учения Христа будет не так много, как противников этого учения. И мы видим, что из многих тысяч слушавших Господа Иисуса в трехлетний период его проповеднической миссии лишь двенадцать и семьдесят стали носителями Его учения о Царствии Божьем.
Но это малое число истинных учеников своей проповедью, подкрепленной свидетельством Святого Духа, переменило мир, подобно евангельской «закваске». Кстати, закваска всегда составляет лишь малую процентную долю в общей массе теста!
А раз уж вы сравниваете воинство христианское с армией ислама, то позвольте задать вам следующий вопрос: кто достойней уважения и кто может называться победителем — маленький, потрепанный в непрестанных сражениях, ободранный, полуголодный, израненный, но не уступивший своих позиций отряд или большая, мощная, хорошо вооруженная, но никогда не воевавшая армия?
— По-моему, ответ очевиден, — ответил батюшкин оппонент, — но на чем вы основываете именно такое сравнение?
— На том, что за последние две тысячи лет христианская Церковь подвергалась идейному, моральному и физическому геноциду со стороны иудеев, римлян-язычников, еретиков, раскольников, варваров, масонов, оккультистов, революционеров всех мастей, псевдонаучной интеллигенции, большевиков, фашистов, коммунистов, неогуманистов, восточных и псевдовосточных сект и т.д. и т.п. Причем велась и ведется эта война на уничтожение христианства как извне, так и изнутри, на территориях самих христианских государств!
И заметьте, православная христианская Церковь выстояла, сохранила апостольскую чистоту вероучения, преемственность благодати священства и единство в таинствах! Пусть истинных христиан, тех, для кого евангельское учение является конституцией их жизни, меньше, чем христиан формальных, являющихся таковыми только по имени, или «теплохладных» в вопросах веры, сосредоточенных на мирских преходящих ценностях!
Но они — истинные христиане — есть! И их число у нас в России умножается! На смену пресловутым «старухам у подсвечников» приходят новые, молодые, состоявшиеся в жизни прихожане, достигшие определенного уровня познания ценности мирских благ и ищущие высшего, духовного смысла своей жизни!
А с кем, простите, воевал ислам? Родившись изначально в благотворной для себя среде, он вырос, словно мутантное онкологическое новообразование на теле Библии,
Ислам как религия за всю свою историю не претерпел ни одного серьезного гонения или внешнего нападения, если не считать таковым раскол на течения суннитов и шиитов, каждые из которых продолжили нести учение Мухаммеда в окружающий мир на остриях своих кривых сабель!
Даже приснопамятные Крестовые походы не ставили собою цель уничтожения мусульманского учения как такового, или поголовного уничтожения последователей Корана. Лозунгом крестоносцев было освобождение от «неверных агарян» священных для христианского мира территорий в Палестине, связанных с Библейской историей!
Принципиальная разница наших религий состоит в том, что христиане готовы умирать за свою веру, а мусульмане готовы убивать за нее. Вы слышали про молодого русского солдата Женю Родионова, попавшего в плен к чеченским бандитам? Три месяца он претерпевал пытки и издевательства, но не отрекся от своей веры и не снял свой нательный крест, как того требовали «воины ислама». А в заключение был мучительно убит за свою веру!
— Да, я слышал эту историю, одно время она широко обсуждалась и у нас, — отозвался латвиец.
— Так кто из них победитель, Женя или его убийцы?
— С точки зрения христианской, конечно, Евгений, — ответил фотограф.
— А с вашей, «западной», «общечеловеческой»?
— Да, пожалуй, тоже он...
— А вы про какую-то «победу ислама»! До тех пор, пока христианство рождает таких воинов, как Женя, про поражение христианства говорить несерьезно! Сила христианства в том, что христианский Бог есть Любовь, а мусульманский... Впрочем, если вам будет интересно, вы сами можете поглубже изучить эти веры и «почувствовать разницу».
— Знаете, батюшка, — задумчиво проговорил Флавианов собеседник, — вы дали мне интересную информацию к размышлению, пожалуй, я не пожалею времени на более глубокое знакомство с предметом нашей беседы...
— Господь вам в помощь! Кстати, как ваше святое имя? Вы крещены?
— Эдуард. Крещен я в детстве в православной церкви в Риге, с каким-то смешным именем Уар! Я даже не знаю, в честь какого святого я так назван!
— В честь святого мученика Уара, пострадавшего при императоре Максимине. Он поминается вместе со святыми Клеопатрой и ее сыном Иоанном. Почитайте их житие, оно тоже даст вам дополнительное представление о христианстве, как о религии непобедимой.
— Благодарю! Надеюсь, мы еще увидимся на Афоне?
— Как Бог благословит! Всего доброго!
Латвиец-фотограф Эдуард отошел от нашего дивана и, усевшись невдалеке на другом, угловом диванчике, вытащил ноутбук и углубился в него.
— Как вам, батюшка, «only cheese»? — поинтересовался я, — надеюсь, этот исламофил не испортил вам аппетита?
— Он не исламофил, Леша, — вздохнул Флавиан, — его, так же как и нас с тобою, любит Господь и, я думаю, неспроста привел его на Святую гору...