Флаги на башнях
Шрифт:
Гришка удивленно воззрился на хозяина:
— Да что вы, Илья Иванович! Зачем ваш магазин. Это против буржуев. Где Ленин, а где магазин.
Гришкины глаза погасли, он сердито глянул на жеребца: с какой стати шагом плетется и голову даже повесил!
— Но! Задумался!
Ехали молча до второго поста. И тут Гришка спросил:
— А вы видали большевиков? Хоть одного видали?
Пивоваров ответил неохотно:
— Вот добра нашел смотреть! Большевики!
— Интересно посмотреть, какие.
— Подумаешь!
Гришка почуял что-то неприятное
— А вчера Воротиловка горела! Куда тебе зарево! Ни одной звезды не видно!
— Воротиловка? — быстро спросил Пивоваров.
— Всю ночь горела! Ой и здорово ж горела!
— Воротиловка?
— Ага. Мы с Гаврюшкой бегали.
— Много хат сгорело?
— Зачем хаты? Хаты все целые. Панский дом горел.
— Подожди. Шагом. Как ты говоришь?
— Я говорю: панский дом. Хорошо горел!
— Да что такое?
— И солома, и конюшни, и клуни. Все начисто!
— Ай-ай-ай! — задохнулся Пивоваров. — Лошади там какие замечательные! Сгорели?
— Нет! Зачем? Лошади — нет! Лошадей мужики развели. Лошади у мужиков теперь. И машины. И так еще… Организованно! Все в порядке. Ха! Наша пожарная приехала, а они говорят: «Чего приехали? Пускай горит!»
— Ай-ай-ай!
— А чего? — оглянулся Гришка. — Мужики сказали: «Удрали в город, пускай там и сидят, и им спокойнее, и нам без хлопот». Так они и поехали обратно. Не тушили.
— Куда ж они поехали?
— А в свою пожарную и поехали. Куда ж?
— Да нет! Восковы!
— А, господа? Господа в город поехали. Куда ж им ехать? Ха! Да они и не поехали вовсе…
— Что ты говоришь?
— Куда там ехать? Сам Восков, говорят, в одной рубашке удрал. Ребята воротиловские говорят: он всегда без подштанников спать ложился, у панов будто всегда так. Правда это?
— Что?
— Да вот, что паны без подштанников спать идут? Другое бы дело от бедности, а то чего?
— Да брось ты… подштанники… А Ирина Павловна?
— Эта барыня? Все целы! Они, как выскочили, так прямо в жито. А потом и пошли. Пешком.
Пивоваров почему-то до самого дома не сказал больше ни слова. Гришка чмокал, чмокал на жеребца, то натягивал вожжи, то отпускал, несколько раз оглянулся, непривычно для него было это молчание. Расстроился хозяин, видно, а может, что-нибудь другое.
— А лошади не сгорели, — сказал гришка, рассматривая придорожные плетни. — Все в порядке. Коровы, лошади — все как следует…
Но Пивоваров и на это ничего не сказал. Гришка тоже заскучал. А потом сказал нехотя:
— И барыня, и дочка. Все в порядке.
4
На вербах уже ничего не осталось, а на замостье серая жижа закрылась и булыжники
В городе возле управы стояла полусотня солдат. Откуда они взялись и для чего торчали в городе, никто не знал. Говорили, что из этой полусотни будет сделан новый какой-то полк. Правда или неправда это, никто не знал, а казаки гуляли по улицам, ухаживали за девчатами, о войне у них и разговору не было. Едучи на станцию, Гришка думал о казаках, он не прочь был тоже сесть на коня и надеть черкеску. Но это было не самое главное. Самое главное было другое: в Петрограде Ленин выгнал Керенского, довольно ему воевать. Пивоваров как услышал об этом, так и полетел в губернию. А чего ему лететь, если и так все напечатано в газетах подробно?
На станционной площади насчитал человек двадцать из команды выздоравливающих. Они гуляли по площади, заглядывали на пути, собирались по три, по четыре, болтали. С ними было несколько своих парней — миропольских. Гришка часа четыре ожидал хозяина, привязал жеребца к столбику, прислушивался и присматривался к солдатам. Все понимали, что сейчас должны приехать большевики.
Самый знакомый — Власов. Подбородок у него маленький, тонкий, а скулы широкие, усики. Власов гуляет в старенькой шинельке, руки греет в карманах и посматривает на город:
— Вот постой, привезут мне сейчас того-сего. Хоть и не мой город, а поддам кой-кому коленом.
— А чего привезут? Чего привезут? — пристал к нему Гришка.
Власов задвинул руки в карманы по самые локти и смеется:
— Чего привезут? Пуки-туки-буки! Образца девяносто пятого года.
— Это ружья?
— Не ружья, деточка, не ружья — винтовки! Да ты помалкивай.
— Большевики привезут?
— Вот любопытный! — а кто ж, меньшевики, что ли? Догадываться надо.
— А скоро привезут?
— Чего?
— Да эти…
— Ох и дурной же ты! Чего? Несознательный какой!
— Да чего я несознательный?
— Дубина просто! Ты ж видишь, что я с голыми руками. И другие. Чего ты орешь? Погулять выйти нельзя на станцию, так сейчас и пристанут.
Подошел пассажирский. Солдаты бросились к вагонам, но оказалось, что большевики не приехали. Гришке так стало досадно, как никогда в жизни не было. Солдаты собирались у входа и тхонько скучали. Но прибежал Власов, зашептал:
— Идет следом поезд! На Благодухов. И трехдюймовка с ними. Минут через двадцать будет. А ты чего здесь, ох, и парень же любопытный!
— Какой это?
— Да вот этот, пивоваровский! Вон, бери своего хозяина!
Пивоваров вышел, сам не свой, на Гришку и не посмотрел. Подошел к линейке и не садится, а стоит и смотрит куда-то, руку положил на крыло и пальцами постукивает. Гришка сидит на линейке, ожидает.
Хозяин вздохнул и полез-таки на линейку. Поехали.
— Что в городе?
— А что в городе?
— Не понимаешь, что ли?
— Да и не понимаю…
— Казаки в городе?
— Большое дело — казаки! Пока в городе.