Флаг в тумане
Шрифт:
— Спасибо за любезность, но не выпить ли нам хоть по чашке чаю? И Риэ-тян приглашаю.
— Спасибо. Но я сегодня несколько тороплюсь… — Нобуко улыбнулась.
— Вы с достоинством ретируетесь?
— Нет, это не так. Я как раз говорила сейчас об этом с Риэ-тян. Риэ-тян, может быть, ты воспользуешься приглашением? — Нобуко взглянула на Риэ. Та стояла потупившись, в явном затруднении.
— Этот господин — сослуживец Нисимото-сан. Ничего предосудительного в этом нет.
— Какая превосходная рекомендация, — засмеялся Абэ.
— Но это же правда. Если бы вы были
— Как высоко вы цените Нисимото, — чуть сконфузился Абэ.
Но причина, по которой Нобуко поручала Риэ заботам Абэ, выяснилась тут же. Подкатило и остановилось такси, дверца открылась — в машине был пассажир. Выходить он не стал, а высунувшись, принялся махать рукой.
— Нобуко. — Голос был низкий, но принадлежал молодому человеку.
Нобуко кивнула в ответ. Затем, посмотрев на Абэ и Кирико, сказала:
— Извините, что ухожу от вас.
Подобрав кимоно, она быстро юркнула в машину. Мужчина, видимо, подвинулся. Нобуко хлопнула дверцей.
Абэ невольно посмотрел на плохо освещенное лицо молодого человека в окне автомобиля. На вид ему было лет двадцать семь — двадцать восемь. Почувствовав на себе взгляд Абэ, он сразу же отвернулся.
Нобуко в окошке махала рукой. Сверкнув задними габаритными огнями, машина скрылась за углом темной улицы.
На какое-то мгновение Абэ растерянно застыл на месте, Кирико тоже не двигалась. Других прохожих на улице не было.
— Этот молодой человек — возлюбленный Нобу-тян?
Абэ решил, что ему представился благоприятный случай завязать отношения с Кирико.
— Ну, — неопределенно протянула Кирико, — я точно не знаю. Абэ двинулся вперед. Кирико заколебалась, но в конце концов
последовала за ним. Абэ облегченно вздохнул.
— Наверно, сотрудник какой-нибудь фирмы. Он, видимо, один из посетителей вашего заведения? — Абэ затеял разговор о любовнике Нобуко, пытаясь как-то расположить к себе Кирико.
— Нет, он не посетитель. Это младший брат хозяйки.
Абэ удивленно хмыкнул от неожиданности, но на самом деле это его не интересовало. Они подошли к ярко освещенному входу в кафе.
Абэ толкнул дверь плечом. Кирико, как он и ожидал, вошла следом. Абэ внутренне возликовал.
Когда адвокат Оцука читал материалы по делу об убийстве старухи процентщицы, одно обстоятельство привлекло его внимание.
В протоколе осмотра места происшествия значилось: «Комната имеет площадь восемь татами, у западной стены стоит шкаф. В момент осмотра установлено: второй и третий ящик шкафа наполовину выдвинуты, а содержимое их перевернуто. С левой стороны они выдвинуты больше, чем с правой, примерно на десять сантиметров. Замок левой дверцы бюро, расположенного в правой нижней части шкафа, сломан, а сама дверца открыта, правая дверца нетронута».
«Почему ящики с левой стороны выдвинуты на десять сантиметров больше, чем с правой?» — задумался Оцука. Обычно, когда ящики выдвигаются в спокойной обстановке, их равномерно выдвигают с обеих сторон. Но если торопятся, делают это впопыхах, то, как правило, больше выдвигают
Однако в протоколе осмотра места происшествия сказано, что ящики больше выдвинуты слева. Что бы это значило? Поскольку преступник действовал второпях, он невольно орудовал более сильной рукой. Из этого, естественно, вытекает, что преступник — левша.
К тому же, как сказано в протоколе, в бюро сломан замок на левой дверце, а правая оставлена нетронутой. Бюро находится в шкафу с правой стороны. Преступник выдвинул ящики и, оставаясь в том же положении или чуть-чуть сдвинувшись с места, стал открывать бюро. Привычнее, конечно, делать это правой рукой, но левша возьмется левой. Разве это не логично? Все это доказывает, что преступник — левша.
С этой точки зрения протокол осмотра тела тоже представляет интерес. Было зафиксировано следующее: «Слева надо лбом наискось сверху вниз с наклоном вправо — рана длиной четыре сантиметра, на левой щеке сверху вниз по диагонали — рана длиной три сантиметра… Удары в область лба и щеки нанесены, когда жертва повернулась лицом».
Но пространство между шкафом и трупом крайне узкое. Размахнуться длинной палкой практически невозможно. Если преступник действовал правой рукой, то в этой ситуации возможен только один вариант удара — по правой части лица. Но протокол осмотра свиде-
тельствует об обратном. Следовательно, такой удар мог нанести только левша.
Когда Оцука понял все это, он побледнел. Судя по протоколу допроса, Масао Янагида несомненно не был левшой. «Я схватил палку правой рукой и ударил Кику по лбу и по лицу». Именно так значилось в протоколе. Но подлинный убийца старухи мог быть только левшой.
Адвокат Оцука снова принялся перелистывать страницу за страницей материалы пухлого дела. Продираясь сквозь чащу мелочей и частностей, он старался не упустить ни слова в вопросах прокурора и ответах обвиняемого.
В деле Янагиды было одно неблагоприятное обстоятельство, игравшее решающую роль. А именно: он в тот вечер ворвался в дом жертвы и перепачкался в ее крови. Когда установили, что кровь, обнаруженная на штанах, имеет нулевую группу, как у Ватанабэ-сан, — это стало вещественным доказательством против Янагиды.
«Однако…» — подумал Оцука.
Из всей одежды Янагиды кровь оказалась только на отворотах брюк, нигде больше ее не обнаружили. В своей обвинительной речи прокурор сказал по этому поводу: «При ударе палкой кровь не обязательно должна брызнуть на преступника. А когда таким тупым предметом, как дубовый засов, ударяют по голове или по лбу, разбрызгивание крови минимально. Следовательно, совершенно не удивительно, что на преступнике не оказалось крови жертвы».
Оцука поначалу решил, что так оно и есть. Если орудием убийства является предмет вроде дубового засова, то кровь, видимо, не так брызжет во все стороны, как если бы в ход пустили нож. Но можно взглянуть на это и с другой стороны. А именно, не доказывает ли отсутствие крови на верхней части брюк и других предметах одежды того, что Янагида не убивал старуху?