Флаг Командора
Шрифт:
Собеседники молча обдумали ее так и сяк.
– Сил мало. – Лорд с сомнением качнул головой. – Надо бы подождать, пока не прибудет подкрепление.
Напоминать ему о том, что сил у Санглиера тоже было немного, никто не стал. Одно дело – вольные ловцы удачи, и совсем другое – регулярные войска и флот. У первых заведомо больше наглости, которая не только города берет. Да и до сих пор было непонятно, каким образом Санглиеру удается тихо захватывать фортификационные сооружения. Он же человек, а не привидение, которое в состоянии передвигаться невидно и неслышно!
– Можно обратиться за содействием к испанцам или
Делиться добычей и славой со вчерашними врагами, неожиданно ставшими союзниками, – это, знаете!.. И пусть формально никто не сможет упрекнуть, однако шепоток за спиной бывает хуже официального порицания.
– Что ж, подождем. Стянем все силы из Архипелага, запросим помощи из метрополии, а затем попробуем нанести удар, – подытожил губернатор. – Или попробуем действовать другими методами.
– Подкупом или… – многозначительно не стал договаривать сэр Чарльз.
– Как получится. Но второй вариант мне кажется более верным. В чем леди Мэри безусловно права, это в том, что такого человека было бы неплохо использовать для блага Англии. Повесить его мы всегда успеем, – заявил лорд Эдуард. – А теперь прошу прощения, но я пойду и попробую успокоить дочь. Девочка в первый раз услышала такое, так что поневоле приходится побеспокоиться о ее здоровье.
Но попытался он зря. Двери в комнаты Мэри были закрыты изнутри, и сколько ни стучал благородный лорд, его так и не пустили.
Удалось добиться ему лишь одного. Наружу выглянула служанка и заявила, что Мэри закрылась в спальне даже от нее.
– Судя по звукам, она рыдает без перерыва, – докончила фразу Элиза. – Лучше зайдите попозже, сэр.
– Рыдает? – удивился лорд Эдуард. – Моя дочь?
Благородная леди может тихонько поплакать, однако рыдать пристало простолюдинкам.
С другой стороны, понятно, почему леди Мэри не хочет пустить даже родного отца. Есть вещи, которые лучше не видеть никому.
– Хорошо. Я зайду утром, – вынужден был кивнуть лорд.
Его счет к Санглиеру вырос еще на несколько пунктов.
22
Флейшман. Ссора
Мы зашли в кабак втроем, но восторженный рев посетителей относился исключительно к Командору.
Ни я, ни Мишель не были в обиде. После неизменно удачных походов популярность Командора среди Берегового Братства сравнялась с популярностью былых апостолов флибустьерства. В нем видели не просто собрата, а олицетворение общей моряцкой мечты. В меру сурового, не в меру удачливого, до совершенства умелого. Несколько месяцев – и каждый, кто ходил под Веселым Кабаном, обзавелся неплохими деньжатами. Такие пустить в дело – и при умелом ведении можно достаточно безбедно прожить хоть всю жизнь.
Правда, заводить свое дело вольные добытчики не любили. Были, разумеется, те, кто удалялся на покой, а то и вообще перебирался в далекую метрополию. Но все-таки подавляющее большинство настолько привыкало к постоянному риску, что просто не мыслило себе другой жизни. Пусть сегодня густо, завтра – пусто, зато ты вольная птица, и нет над тобою никого, кроме капитана. Если же капитан наподобие нашего Командора, то большего самому королю не стоит желать.
Я был всего лишь одним из помощников легендарного флибустьера. Не последним человеком в команде,
Как следствие, вопрос на засыпку. В нашей ли мы реальности или в некой параллельной?
Командор Санглиер – личность популярная, да и его дела достойны любой легенды. Однако наш крупнейший знаток пиратства Ширяев нигде такого не встречал. Правда, это тоже ни о чем не говорит. Нам ли не знать, что «делам и людям срок дан малый» и с годами благодарная людская память может забыть и не такое, но все-таки?
Единственная реальная зацепка – землетрясение в Порт-Ройале. Плюс имена некоторых наших предшественников-пиратов и ныне здравствующих королей. Что опять-таки ничего не доказывает.
Но и черт с ним! Вопрос это философический и к практическим делам отношения не имеющий. Для нас что подлинное прошлое, что параллельное – не более чем настоящее. Объективная реальность, кем-то нам данная в ощущениях…
Да и о чем не подумаешь, слегка приняв на грудь?
Народа в кабаке хватало. В основном здесь гуляли разнообразно одетые флибустьеры. Их можно было узнать по заткнутым за пояс ножам, торчащим отовсюду пистолетам. Когда оружие является инструментом для добычи пропитания, то поневоле привыкаешь к нему так, что расстаться с ним все равно, что расстаться с собственной кожей.
Обычные моряки здесь были тоже, только было их намного меньше. Три или четыре оседлых жителя Пор-де-Пэ выделялись из толпы лицами, не такими обветренными, как у профессиональных морских бродяг.
И в довершение картины за угловым столиком сидели четыре офицера с королевской эскадры, разодетые, с несколько высокомерным выражением. Аристократия! А вот какая…
Мишель давно поведал нам, что служба на королевском флоте не является особо престижной. Настоящие дворяне, ведущие свой род едва ли не от Христа, предпочитают сухопутные силы, в крайнем случае – галеры. Под парусами большей частью ходят те, кто не вышел знатностью или обеднел настолько, что пустился в море в расчете на богатые призы. Исключения сравнительно редки, да и те имеют в основе какие-то конкретные причины. Это в Англии на флоте собран весь цвет дворянства. Куда ей, горемычной, деваться, когда кругом моря, а в тех морях – добыча?
Толстый Поль, владелец заведения, имел лишь один глаз, но замечал всегда и все. Он сразу подскочил к нам, провел к свободному столику.
Командор на ходу кивал знакомым: среди флибустьеров было немало тех, кто ходил под Веселым Кабаном. Мы уселись по соседству с королевскими офицерами, вежливо поздоровались с ними, и те важно кивнули в ответ.
Общего восторга они явно не разделяли. По крайней мере двое из них. Один, молодой, со шрамом на щеке и с видом задиры, и другой, с породистой мордой и высокомерно-брезгливым выражением. В другой обстановке они с радостью проигнорировали бы нас, однако здесь против коллективного настроя идти сразу не рискнули, хотя в их ответных кивках сквозило нечто оскорбительное.