Физик
Шрифт:
— Хочу обратно! Только не в поместье при автодроме, а в Фарас ал-бахр! — заявила она на полпути к своему креслу, получила совет немного потерпеть, плюхнулась на сидение и продолжила ворчать. Ненадолго прервалась только после появления тетушки, но хмурилась весь завтрак. А после того, как мы спустились в гараж и оглядели имеющийся автопарк, продолжила в том же духе: — Черт, «Искорки» остались в Халифате, а «Иблисы» не рассчитаны на нашу зиму. Хорошо, хоть догадались взять с собой «Хозяина Леса»!
— Солнце, нам рекомендовали ехать не на нем. Поэтому бери «Молнию», а я порулю на «Шквале»! —
Замятина, конечно же, сразу упала мне на хвост, а Денис Михайлович благоразумно постоял на месте до тех пор, пока старшая Зыбина не успокоила младшую. Зато потом двинулся следом и загрузился в автомобиль, успевший «опостылеть» вредничающей хозяйке.
Поездка по проснувшемуся городу продолжила портить нам настроение: машин на дорогах стало в разы больше, навигатор показал две очень крупные аварии на Ремезовском проспекте и направил в объезд, но на въезде в Городок Лицеистов все равно «воткнул» в относительно небольшую пробку.
Впрочем, справедливости ради стоило бы заметить, что она возникла от силы за пару минут до нашего появления на проспекте — дерево, упавшее поперед дороги по вине перепившего Огневика, все еще пылало, Водяные и Водяницы тушили пламя, а самого мага упаковали в блокираторы магии, но еще не успокоили.
Увы, эта картина не развеселила, поэтому на стоянку мы влетели куда агрессивнее, чем обычно, «воткнули» машины на свои парковочные места, встретились на половине пути между ними и «встряли». В толпу человек из двенадцати, собранную Задорожным возле его «Престижа».
Как ни странно, но солировать начал не Костя, двинувшийся навстречу с торжествующей улыбкой на губах, а его заранее расстроившийся лепший друг Павел Геннадьевич Воронов:
— Доброе утро, Лютобор Игоревич! Доброе утро, Янина Демьяновна! А где ваши «Искорки» и «Хозяин Леса»? Неужели проиграли?
— Доброе утро, дамы и господа! — поздоровался я, заметив среди парней премиленькую Лаванду. — «Искорки» мы оставили в Халифате. Дожидаться нашего возвращения. Ибо прилетели всего на один день. А внедорожник я одолжил Суккубе…
— Отлично!!! — радостно заулыбался Ледовик, не посвященный в наши планы. — В смысле, я рад, что машины ни к кому не «ушли», и что вы вернулись вовремя. А то девяносто процентов учащихся лицея уже сочло вас потерявшим лицо и захлебнулось в злословии…
— Так, стоп! Что значит, «сочло»? — нахмурился я. — До конца февраля еще три дня, а я не давал оснований не верить моему слову!
— Мы верили и верим! — хохотнул Костя. — Поэтому поставили на то, что вы вернетесь, приличные деньги и вот-вот расстроим проигравших. Кстати, Лютобор Игоревич, а когда вы собираетесь выбрать очередного противника?
— Вообще я рассчитывал найти Петра Кирилловича и его компанию до начала занятий. Чтобы не обнадеживать преподавателей своим появлением на уроках.
Народ поржал, пообещал
К слову, бардак, начавшийся в каналах, оказался чрезвычайно полезным — уже минуты через полторы кто-то из особо глазастых лицеистов засек Петра Кирилловича и сообщил всем остальным учащимся, что видит его на втором этаже четвертого корпуса, через считанные мгновения были обнаружены двое парней из свиты, а потом «разведданные» пошли сплошным потоком! Увы, не обошлось и без классической ложки дегтя — толпа вокруг нас стала расти, как на дрожжах,
из-за чего Кораблев и Замятина были вынуждены придвинуться поближе, чтобы надежно прикрыть мне хотя бы спину.
Я тоже не зевал. Первым делом технично сместился в сторону и встал вплотную к «Престижу» Задорожного, тем самым, защитив «левый фланг» от возможных посягательств, а затем додумался до забавной мысли и выложил в оба канала одно и то же сообщение:
«Дамы и господа, я прилетел в столицу всего на день и не планирую появляться на уроках. Будьте любезны, передайте, пожалуйста, Дашкову, что я жду известно кого и чего на стоянке в самом центре постепенно разрастающейся толпы…»
«Передавали» двадцать две минуты нашего ожидания и повторениями одной и той же фразы довели «несчастных» до белого каления. Впрочем, к нам пропустили беспрепятственно, быстренько организовав живой коридор. Более того, потеснились так, чтобы спутники Дашкова смогли «выстроиться» в две шеренги. А потом резко замолчали, чтобы не пропустить ни одного слова.
— Доброе утро, господа! — вежливо поздоровался я, насмешливо глядя на парней, пребывавших в состоянии бешенства. — Вот и настал конец февраля, а значит, пришло время для третьего боя из обещанных вам девяти. В Халифате было жарковато, поэтому я, как и большинство местных жителей, почти все время мечтал о холодной воде. Не изменю этой мечте и сейчас — предложу порубиться вам, Богдан Ерофеевич!
Поймав мой взгляд, Водяной, доросший до второй ступени ранга ученик, привычно воспользовался эмпатией, пробудившейся вместо «вторички», и помрачнел.
Еще бы, вместо ожидаемого страха или хотя бы опасения в моих эмоциях ощущались абсолютная уверенность в победе и злое предвкушение! Впрочем, парень, предпочитавший злословить, а не рубиться, трусом не был. Так что принял вызов и поинтересовался, в котором часу я буду готов выйти на арену.