Фирма
Шрифт:
– Джентльмены, это Митчел Макдир. Вы все слышали о нем, и вот он перед вами. Он наш единственный кандидат, наш, так сказать, лидер гонки. Его соблазняют различные шишки в Нью-Йорке, Чикаго и Бог знает где еще, поэтому нам нужно очень постараться, чтобы он предпочел им нашу маленькую фирму.
Сидевшие за столом с улыбками одобрительно закивали. Гость смутился.
– Через два месяца он закончит Гарвардский университет, и закончит с отличием. К тому же он является помощником редактора университетского юридического журнала.
Это, заметил Митч, произвело впечатление.
– До этого, – продолжал Ламберт, – он закончил колледжа Кентукки,
И эта деталь не прошла незамеченной, а на некоторых лицах был написан, похоже, священный ужас, как если бы перед ними сейчас стоял Джо Намас [1] .
Глава фирмы продолжал монолог, в то время как Митчел уже начинал чувствовать себя неловко. А Ламберт и не думал останавливаться, он говорил о том, каким строгим был всегда у них в фирме отбор, как замечательно соответствует мистер Макдир всем их требованиям.
1
Джо Намас – известный игрок в американский футбол.
Засунув руки в карманы, Митч позволил себе отвлечься и начал изучать сидящих перед ним людей. Все они выглядели молодыми, преуспевающими и состоятельными. Одеты по-деловому, строго, но, в общем-то, так же, как одеваются их коллеги в Нью-Йорке или Чикаго: темно-серые или темно-синие шерстяные костюмы, белые или голубые рубашки, в меру накрахмаленные, и шелковые галстуки. Ничего кричащего или непрактичного. Двое, может быть, трое были в бабочках, но дальше этого экстравагантность не шла. Чувство меры во всем. Никаких бород, усов или причесок, опускающихся на уши. Пара лиц показались ему занудливыми, но приветливых и дружелюбных было большинство.
Ламберт между тем заканчивал:
– Ламар проведет нашего гостя по кабинетам, так что у вас будет возможность поболтать с ним. Будем гостеприимны! Сегодня вечером Митч со своей очаровательной, и это на самом деле так, женой ужинает в “Рандеву”, вы знаете, свиные ребрышки, а завтра, конечно же, обед от имени фирмы у меня дома. Прошу всех вас помнить о хороших манерах! – Он с улыбкой посмотрел на Митчела. – Митч, если Ламар тебя утомит, дай мне знать, мы найдем кого-нибудь половчее.
Митч пожимал руку каждому из сотрудников, которые один за другим потянулись к двери, и пытался запомнить как можно больше имен.
– Начнем, пожалуй, нашу экскурсию, – обратился к нему Ламар, когда они остались вдвоем. – Это, ясное дело, библиотека, точно такие же расположены на первых четырех этажах. В библиотеках мы также проводим различные совещания. Набор книг в каждой библиотеке не повторяется, поэтому трудно бывает сказать, где ты окажешься через два часа, это зависит от документов, с которыми работаешь. С книгами заняты два профессиональных библиотекаря, но мы очень активно используем микрофильмы и микрофиши. Как правило, вся исследовательская работа ведется только в стенах этого здания. Здесь более ста тысяч томов, включая все мыслимые налоговые установления, это побольше, чем во многих юридических учебных заведениях. Если тебе понадобится книга, которой здесь нет, просто скажи о ней библиотекарю.
Они прошли мимо стола для заседаний и бесконечных рядов книжных полок.
– Сто тысяч томов! – тихонько пробормотал Митч.
– Да, у нас уходит около полумиллиона долларов в год на то, чтобы пополнять фонды и идти в ногу с обществом. Компаньоны всегда брюзжат по
– Она этого заслуживает.
– Фирма всеми мерами старается облегчить поисковую работу. Ты и сам знаешь, какая это тоска и сколько времени можно угробить, пока найдешь нужный тебе материал. В первые два года тебе придется провести здесь немало времени, так вот мы старались, чтобы окружающее хотя бы не вызывало у тебя отвращения.
В дальнем углу, позади заваленного в беспорядке стола они наткнулись на библиотекаря, который представился Митчелу, а затем кратко рассказал о компьютерном зале, где десяток терминалов был в постоянной готовности выдать или упорядочить любой объем информации. Библиотекарь горел желанием ознакомить гостя с новейшей программной разработкой, но Ламар обещал заглянуть позднее.
– Отличный парень, – отозвался он о служащем, когда они вышли в коридор. – Фирма платит ему сорок тысяч в год только за то, чтобы он возился со своими книжками. Удивительно!
“И вправду удивительно”, – подумал Митч. Второй этаж был практически точной копией первого, равно как и третьего, и четвертого. Центр каждого занимали столб! секретарш, вращающиеся этажерки с папками, копировальные машины и прочая необходимая техника. По одну сторону от этого открытого пространства располагалась библиотека, по другую вдоль коридора шли небольшие комнаты для совещаний и кабинеты.
– Ни одной мало-мальски пригожей секретарши ты здесь не увидишь, – негромко сказал Ламар, когда они стояли и наблюдали за их работой. – Похоже, это стало у нас неписаным законом. Оливер Ламберт из кожи вон лезет, чтобы разыскать самых старых и непривлекательных. Уверяю, некоторые работают здесь уже по двадцать лет.
– Какие они все расплывшиеся, – как бы про себя заметил Митч.
– Это часть общей стратегии – приучить нас не давать воли рукам. Флирт запрещен категорически, да я и не припомню ни одного случая.
– Ну, а если?
– Кто его знает. Секретаршу, конечно, выгонят. А мужчину накажут, и, думаю, строго. Это может стоить ему партнерства в фирме. Не думаю, что найдутся желающие выяснить это на собственном опыте, да еще с этими коровами.
– А одеты они отлично.
– Пойми меня правильно: мы нанимаем только специалистов своего дела и платим больше, чем любая другая фирма в городе. Перед тобой лучшие секретарши, хотя, безусловно, далеко не самые привлекательные. Нам требуются профессионализм и зрелость. Да Ламберт и не наймет никого моложе тридцати.
– Одна секретарша на каждого сотрудника?
– Да, до тех пор, пока ты не станешь компаньоном. Тогда у тебя будет и вторая, и она будет тебе необходима. У Натана Лока их три, каждая с двадцатилетним стажем, и он заставляет их бегать как девочек.
– Где его кабинет?
– На четвертом этаже. Посторонним вход туда запрещен.
Митч хотел задать вопрос, но сдержался.
Ламар объяснил ему, что угловые кабинеты, размером двадцать пять на двадцать пять футов, принадлежат только старшим компаньонам. “Кабинеты власти”, назвал он их, и в голосе его слышалось волнение. Эти помещения оформлялись в соответствии с личными вкусами их владельцев, расходы тут в счет не шли. Освобождались они только в связи с уходом компаньона на отдых или после его смерти, и тогда среди более молодых партнеров начиналась борьба за право занять престижный “угол”.