Фирма
Шрифт:
– Я действительно боюсь, Митч. Могу я звать тебя Митч?
– Конечно, почему бы нет?
– Я думаю, что его убили за ту работу, что он выполнил для тебя. Это единственное, что можно предположить. И если его убили за то, что он что-то узнал, то, возможно, они посчитают, что и я тоже кое-что знаю. Как ты думаешь?
– Не хочу строить догадки.
– Я могла бы скрыться на время. Мой муж подрабатывает в ночном клубе, и при необходимости нам не составит труда сняться с места. Я ни о чем этом ему не говорила, но думаю, что придется. Как
– Куда вы направитесь?
– Литл Рок, Сент-Луис, Нэшвилл. Он сейчас без работы, поэтому мы можем где-нибудь покрутиться, я думаю.
С этими словами она сделала последнюю затяжку и тун же прикурила новую сигарету.
Очень чистая, профессиональная работа, повторил про себя Митч. Он посмотрел на Тэмми и увидел слезинку на ее щеке. Тэмми не была уродиной, но годы в барах и ночных клубах начинали брать свое. Черты ее лица были правильными, и, если бы не цвет волос и избыток косметики, ее даже можно было бы назвать привлекательной для со возраста. Ей где-то около сорока, подумал Митч.
Она сделала чудовищную затяжку, из всех щелей “фольксвагена” потянулись струйки дыма.
– Сдается мне, Митч, что мы с тобой в одной лодке. То есть они идут и по твоему, и по моему следу. Они убрали тех юристов, потом Эдди, и теперь приходит наш черед.
Не копи это в себе, девочка, выкладывай, станет легче.
– Послушай, – сказал он, – давай сделаем так. Нам нужно поддерживать связь. Звонить ты мне не можешь, и нельзя, чтобы нас видели вместе. Моя жена в курсе всего происходящего, я расскажу ей и об этой нашей с тобой встрече. За нее не беспокойся. Пиши мне раз в неделю и сообщай, где ты находишься. Как имя твоей матери?
– Дорис.
– Хорошо. Это будет и твоим именем. Любые свои послания мне подписывай “Дорис”.
– Они и почту твою читают?
– Может быть, Дорис, может быть.
19
В пять часов дня Митч выключил у себя в кабинете свет, подхватил оба чемоданчика и остановился перед Нининым столом. Она печатала на машинке, каким-то удивительным образом прижимая телефонную трубку плечом к уху. Увидев Митча, она сунула руку в ящик стола и извлекла оттуда конверт.
– Это ваша бронь в отель “Кэпитал Хилтон”, – сказала она в трубку.
– Диктовка у меня на столе, – в свою очередь проинформировал ее Митч. – До понедельника!
По лестнице он поднялся на четвертый этаж в занимаемый Эйвери угловой кабинет, где разворачивалась очередная баталия. Одна из секретарш укладывала папки в объемистый чемодан. Другая повышенным тоном говорила что-то Эйвери, который тоже не очень сдерживал себя, брызгая слюной в телефонную трубку. Какой-то тип из младшего персонала приказным голосом обращался к первой секретарше.
Эйвери с размаху опустил телефонную трубку.
– Готов? – обрушился он на Митча.
– Жду, – коротко ответил тот.
– Не могу найти папку Гринмарка, – пробрюзжала секретарша типу.
– Она была рядом
– Мне не нужен никакой Гринмарк! – заорал Эйвери. – Сколько раз вам повторять?! Вы что, оглохли?!
Секретарша уперлась взглядом в Эйвери.
– Нет, я слышу очень хорошо. Я ясно слышала, как вы сказали: “Упакуйте дело Гринмарка”.
– Лимузин ждет вас, – вступила другая секретарша.
– Мне не нужен чертов Гринмарк!
– А Роккони? – спросил тип.
– Да! Да! Уже десятый раз говорю: да, мне нужен Роккони!
– И самолет тоже вас ждет, – напомнила все та же женщина.
Один чемодан захлопнули и кое-как наконец закрыли. Эйвери копался в груде бумаг у себя на столе.
– Где дело Фендера? Где вообще все мои папки? Почему я никогда ничего не могу найти?
– Фендер у меня, – сказала первая секретарша, втискивая папку в чемоданчик.
Эйвери уставился в листок бумаги, который он держал в руках.
– Отлично. Итак, у меня здесь Фендер, Роккони, “Кэмбридж Партнере”, “Грин Груп”, переписка Сонни Кэппса и Отаки, “Бсртон Бразерс”, Галвестон Фрейт и Маккуэйд?
– Да, да, да, – подтвердила первая.
– Все они здесь, – поддержал ее тип.
– Не верю. – Эйвери подхватил свой пиджак. – Пошли!
Он вынес свое тело из кабинета, сопровождаемый Митчем, секретаршами и типом. Два чемоданчика нес Митч, два тащил тип, один был в руке у секретарши. Другая на ходу писала в блокнот то, что ее босс рыкающим голосом приказывал и требовал сделать за время его отсутствия. Живописная группа едва уместилась в кабине лифта и спустилась на первый этаж. На улице на помощь им бросился шофер – он распахивал двери и дверцы, укладывал чемоданы в багажник.
Митч и Эйвери упали на заднее сиденье.
– Передохни, Эйвери, – сказал Митч. – Ты на три дня отправляешься на Кайманы. Расслабься.
– Да-да. Я беру с собой работы на целый месяц. Мои клиенты уже криком исходят, требуя с меня шкуру спустить, угрожая судом за профессиональную некомпетентность. Я опаздываю на два месяца, а ты в это время сбегаешь в Вашингтон, чтобы четыре дня задыхаться от тоски на этих семинарах. Ты отлично рассчитал время, Макдир. Просто отлично.
Протянув руку, Эйвери открыл бар, смешал себе коктейль. Митч отказался. Лимузин вырулил на Риверсайд-драйв в самый час пик. После трех глотков почти чистого джина Эйвери задышал глубже.
– Для продолжения обучения! Какая издевка, – пробурчал он.
– Ты тоже прошел через это, когда был новичком. К тому же, если я не ошибаюсь, не так давно ты провел неделю в Гонолулу на таком же, но международное семинаре. Или ты забыл?
– То была работа. Только работа. Ты берешь свои папки с собой?
– Конечно, Эйвери. Восемь часов в день у меня будут уходить на семинар, где я должен постигать глубину последних поправок Конгресса к налоговому законодательству, ну а в оставшееся время я рассчитываю закрывать по пять часов в день.